Жажда/water (СИ)
― Так чего ты еще боишься?
Драко схватил ее за волосы и потянул голову в сторону. Она резко вдохнула.
― Не... ― повторил он, угрожающе глядя на нее, и приблизил губы к натянувшейся коже ее шеи. Гермиона замерла. ― Единственное, чего я боюсь, Грейнджер, ― прошептал он. ― Это то, что когда-нибудь люди вроде тебя будут везде. В наших школах, в правительстве, будут вмешиваться в нашу чертову жизнь без тени уважения к тому, кто мы такие.
― Очнись, Малфой, ― запинаясь, выговорила Гермиона. Ее трясло, голос дрожал. Драко все еще держал ее за волосы. ― Это уже случилось. Давным-давно. Целые десятилетия назад. Еще до того, как мы родились. А ты не заметил? ― Он запрокинул ей голову так сильно, что Гермиона едва могла глотать. ― Мы уже здесь, Малфой. ― выдохнула она. ― «Мерзкие грязнокровки» уже приняты.
― Не всеми, ― возразил он. ― Не теми, у кого больше всего власти выкинуть вас на х*й к чертовой матери.
Голова Гермионы пульсировала от волнения. Пожалуйста, кто-нибудь, Гарри-Рон-кто-нибудь, войдите в эту дверь и заберите его от меня. Заберите меня отсюда. Спасите.
― Может быть, и не всеми, ― ответила она полушепотом. ― Но кем бы они ни были, Малфой, ты не один из них.
― Что, Грейнджер?
Гермиона слегка всхлипнула, когда он резко дернул ее за волосы.
― Ты можешь думать все, что угодно, но это фигня. ― Она дрожала, голос от боли звучал громче. ― Ты просто мальчик, ― она почувствовала, как Драко вздрогнул. ― Который ничего не может сделать. Особенно сейчас, когда твой отец умер.
― Закрой пасть, Грейнджер.
― Не хочешь слушать правду, Малфой?
― Я сказал, заткнись, на х*й!
Зачем она это делает? Почему думает, что может говорить такое? Каждое ее слово было как гвоздь, который вбивали в голову: липнущее, жалящее, убивающее. Она не имела никакого понятия, о чем говорит. Ни малейшего понятия.
И тогда, медленно, легко, Драко вынул пальцы из ее волос. И опять оперся о стену. Она посмотрела на него, сбитая с толку, и осторожно подняла руку к шее.
Он колебался. И Гермиона попыталась использовать свой шанс.
― Отпусти меня.
― Нет.
― Отпусти меня!
Драко поймал ее за запястья и снова толкнул к стене. Навалился. Гермиона пыталась вывернуться, оскорбляя его сквозь зубы, но он держал крепко и смотрел ей в глаза.
Когда она на минуту замерла, неподвижность позволила Драко заметить, что его все еще тошнит. Его могло вырвать прямо на нее. Это было почти смешно.
― Как ты думаешь, почему меня рвало, Грейнджер?
Она слабо помотала головой.
― Меня рвало из-за тебя, ― выдохнул он ей в лицо. Она чуть-чуть отвернулась. ― Тебя и твоей отвратительной, тошнотворно-омерзительно скверной, полной-грязи-и-вони-крови.
Гермиона подавила кашель.
Драко рассмеялся.
― Ведь теперь ты не захочешь поцеловать меня, правда, Грейнджер?
Никогда, беззвучно завопила она. Никогда, никогда.
― Убирайся, ― пробормотала она, извиваясь под его тяжестью. Но она была в ловушке, придавленная его телом, чувствуя синхронное сокращение мускулов. ― Я сказала, убирайся, Малфой! ― голос прозвучал громче, страх...
... Он мог бы попробовать этот страх на вкус...
... Страх, бьющийся в ее голосе. Целиком поглотивший ее.
Мерлин, пожалуйста, Гарри, Рон... помогите.
Она не будет умолять его. Придется справиться самой. Заставить его отпустить ее. Спровоцировать. Разорвать этого ублюдка в клочки, к чертовой матери. Она неплохо умела управлять людьми. Слова были ее друзьями.
― Тогда вперед, ― выдохнула она. ― Делай то, что собираешься, Малфой. ― Голос напряженный, нарочито сдержанный, глаза немного влажные. Слезы. Нет. Пожалуйста, только не слезы. ― Давай покончим с этим. ― Зачем ты здесь? ― Чего ждешь?
Губы Драко вздрогнули.
― Я здесь, ― прошептала она, ― Здесь, под тобой. И ничего не могу сделать. Разве это, черт возьми, не великолепно?
Лицо Драко разгладилось.
― Давай, Малфой, будь мужчиной. Будь...
Рука Драко выпустила ее плечо и двинулась к лицу. Она замолчала, задохнувшись посередине фразы. Пытаясь восстановить дыхание. Подавить мелкие резкие вздохи предвкушения. Жаркого страха.
― Малфой, ― нахмурилась она, ― Что?..
― Тссс. ― И медленно, так страшно медленно, Драко провел костяшками пальцев по уголку ее рта. Оглушающее прикосновение. ― Ты помнишь мой язык, Грейнджер? ― пробормотал он, ― Когда ложишься ночью в постель? ― Под одеяло. ― Наверняка это возбуждает тебя так, что ты становишься мокрой.
Его мозг как будто взорвался. Он перестал понимать слова.
Гермиона едва дышала.
― Прекрати, ― тихо сказала она, но чуть-чуть повернулась к его холодным пальцам. И провела по ним губами.
Нет.
По щеке скатилась слеза. Шепот перешел в рыдание.
― Плачешь, ― прорычал Драко, наклоняясь и проводя языком по ее щеке. Слеза исчезла.