Новая Земля

— Прощай.
Сипа, пригнувшись от пуль, бежит к валунам.
Самолет не остановить, он пробивает волну, выруливает на открытую воду и, разгоняясь, идет прямо на корабль.
— Вдоль волн держи, перевернет!
Аржанов работает рулем, пропускает накативший по борту вал.
Волнение сильное, волны заливают иллюминаторы.
Господи, как хорошо!
Самолет разгоняется. Поплавки со скрежетом уходят в консоли крыльев. Острое днище разрезает верхушку волны, проседая, самолет подскакивает, возвращается на воду, снова подскакивает и — задирает нос.
Пули дырявят фюзеляж, сбивают элерон.
Сипа выходит на срез скалы. Что он видит? Я вам скажу что: далеко внизу, вылизывая лед, бьется море, а над морем летит самолет.
Сипа закрывает ладонями лицо и прыгает. Сначала он скользит по гладкому склону, потом, как на трамплине, его подкидывает на острой полке, он разбивается об утес, у самой воды грязнит кровью лед. Мертвое тело падает в белый пенистый водоворот, и течение уносит его в ледяную могилу под ледником.
Я выравниваю самолет, увеличиваю скорость, отпускаю штурвал, зову товарищей, но они не отвечают. И я сам не слышу своего голоса.
Самолет уходит в облака, я больше ничего не вижу. Становится очень жарко, я горю изнутри, и сердце останавливается.
И я понимаю, что Сипа ошибся, никакого 3-го Загробного Участка нет, я отправляюсь на мучения в геенну огненную, где мучимые поражаются мечом любви. Почему я уже все знаю про меч любви? Потому что он приготовлен для меня.
Мое мучение будет сильнее всякого мучения, которое может придумать человек. Потому что мучение — это раскаяние, вот такой ответ. Почему так, а не иначе?
Не знаю.
Как говорил Сипа, задача не имеет решения. Но имеет ответ.
Я не могу исчезнуть без следа, что-то обязательно останется.