Главный конструктор

Но одна ли скорость должна учитываться при запуске в космос? Нет, отвечает Сергей Павлович, надо учитывать еще «переменную плотность воздуха и переменную величину силы земного притяжения». Исходя из этого «выбирают какую-то оптимальную траекторию и оптимальный закон изменения скорости разгона, при которых сумма факторов, тормозящих разгон, принимает минимальное значение».
Под руководством Сергея Павловича готовилась ракета-носитель, делались расчеты для первого орбитального пуска. И в этой работе, как и в создании ракеты, принимали участие многие видные специалисты и большие творческие коллективы. Сергей Павлович предложил не усложнять конструкцию первого спутника — сделать его максимально простым. Он получил потом наименование ПС (простейший спутник).
— Дело в принципе, — говорил Сергей Павлович. — Если верны наши теоретические расчеты и решения, то спутник выйдет на орбиту. Это будет главной задачей. Попутно мы сможем судить и о других вещах: по радиопередачам с борта — о прохождении радиоволн, по торможению спутника — о плотности верхних слоев атмосферы.
После тщательного обсуждения решили: быть первенцу шаром диаметром 58 сантиметров и весом 83,6 килограмма. По касательной от шара должны были отходить четыре уса-антенны, по два уса на каждый радиопередатчик. Источники питания рассчитывались на три недели работы. Тепловой режим внутри спутника предстояло обеспечить с помощью системы терморегулирования, в которой циркулировал газообразный азот.
Сергей Павлович не только руководил разработкой и подготовкой техники, но и находил и выдвигал людей, способных реализовать новые научно-технические идеи.
Алексей Иванов — участник создания первого искусственного спутника Земли — вспоминает, как ему поручал эту работу Сергей Павлович. Королев принял его поздно вечером.
— Ну что, возьметесь за спутник? — в упор спросил Сергей Павлович. Заметив, что глаза его собеседника, несмотря на поздний час, полны задора, улыбнулся.
Инженер, не отвечая прямо на вопрос, заговорил, что дело, мол, незнакомое, нет опыта…
— А вы думаете, — сразу же парировал Сергей Павлович, — все, чем мы занимаемся, не ново? Или вы полагаете, что мне все это знакомо и у меня есть большой опыт полетов в космос? Эх, молодость, молодость! Ну что же, молодость — это еще не главный ваш недостаток. Так что ж, беретесь?
— Берусь, Сергей Павлович.
— Добро. А сейчас идите, у меня еще куча дел. Близилась полночь, а груда бумаг на его столе была весьма внушительной.
С. П. Королев с матерью.
В августе приступили к сборке спутника. Поначалу эту работу предполагали вести в обычном цехе завода. Но когда Сергей Павлович посетил приготовленный для спутника участок, все круто переменилось.
— Разве можно в таких условиях добиться особой чистоты при сборке и отладке спутника? — строго спросил он у начальника цеха. — Надо оборудовать специальное помещение.
И такое помещение появилось очень скоро. Стены его сверкали свежей краской, на окнах белели шторы, на дверях — портьеры. Слесарей-сборщиков одели в белые халаты, выдали им белые нитяные перчатки. Для деталей спутника с отполированными поверхностями предназначались специальные подставки, обтянутые черным бархатом. Но дело было не только в обстановке, но и в той ответственности, аккуратности, точности, с какой работали над разведчиком космоса сотрудники КБ и завода. В другом цехе шла такая же напряженная подготовка ракеты-носителя. Сергей Павлович часто бывал в цехах, вникал в детали работ, советовал, помогал.
Кинооператор, посетивший сборочный цех предприятия, вспоминает о том впечатлении, которое произвела на него монтировавшаяся ракета: «Форма ее была необычна, а размеры настолько велики, что она едва вписалась бы в зрительный зал Большого театра.
У ракеты среди других людей находился и Сергей Павлович. Как всегда, строго одетый, на лице — интерес, оживление. Рассматривая детали ракеты, он голову держит набок. Карие глаза смотрят проницательно».
Оператор услышал, как стартовики между собой называли Сергея Павловича СП: «СП сказал…», «СП считает…» Но однажды случился казус. Когда первый спутник (ПС) был готов, один из конструкторов, докладывая об этом Сергею Павловичу, бойко строчил:
— Мы скоро будем пускать СП на орбиту. Сейчас СП уже в ангаре. У нас есть возможности собрать второй СП.
Сергей Павлович не выдержал:
— СП — это я. А спутник ПС. А в остальном все верно.
«Молодежь, — вспоминает кинооператор, — сразу замечает, когда он в настроении. Но требователен он независимо от настроения. Если возникла неожиданная неувязка в монтаже ракеты, все здесь знают, что делать: немедленно ее устранить. Никогда в разговоре с ним нельзя переваливать свою вину на другого, докладывать нужно все как есть, без утайки».
А вот что вспоминает инженер, ответственный за подготовку первого спутника: «Я любил вот так, со стороны, наблюдать за Сергеем Павловичем. Зайдет он другой раз поздно вечером в цех, где на стапелях лежало громадное тело ракеты, отпустит сопровождающих его инженеров и конструкторов…
Лицо задумчивое-задумчивое. Сидит, молчит, смотрит. О чем-то думает. И тут же, словно стряхнув с себя владевшие им только что мысли, резко встанет. Другое, совсем не такое, как минуту назад, лицо. И каскад категорических, бесспорных, четких указаний. Успевай только ловить их на лету. Не дай бог забыть. Вспомнит потом к случаю, и, если забыл, — пеняй на себя!»
В начале сентября 1957 года группа сотрудников КБ во главе с Сергеем Павловичем отправилась в Байконур.
Опять ожил просторный кабинет для совещаний. Здесь, у простой черной доски, расположенной на стене против входа, собирались наши ученые, обсуждали и окончательно уточняли все особенности предстоящих грандиозных экспериментов.
В кабинете для заседаний стоит длинный и широкий стол. Справа от входа под темным чехлом — большой глобус. Дальше, на глухой стене, за шторой, висят схемы и карты.
После заседаний Сергей Павлович оставался в небольшом рабочем кабинете. На тумбочке у окна — телефоны. Рядом с рабочим столом — селектор, благодаря которому, не выходя из своего кабинета, Королев мог связаться с любым уголком обширного хозяйства космодрома. Но это не значит, что Сергей Павлович подолгу бывает в своем кабинете. Нет, он непоседлив. Сегодня здесь, завтра в другом месте, а послезавтра, смотришь, улетел совсем далеко. Товарищи вспоминают, как он после одной из работ усталый сел в самолет и сразу же начал что-то рассчитывать. Даже в пути. А «дома», на космодроме, огонек в окнах его кабинета светился далеко за полночь.
Широк был круг вопросов, велика нота ответственности, которую Сергей Павлович брал на себя, когда делались первые космические шаги. Время у него было расписано надолго вперед. Когда приходишь к нему, он, поздоровавшись, говорит обычно: «Только коротко, самую суть, очень мало времени».
Все тот же оператор, снимавший фильм о космических запусках, вспоминает о посещении им Королева: «Прием мне назначен на 12 дня. Чтобы чего-нибудь не упустить, устраиваюсь в светлой комнате секретариата Сергея Павловича. Ровно в 12 у секретаря раздался телефонный звонок и было слышно, как в трубке прозвучало:
— Пригласите оператора ко мне.
Когда я вошел, он стоял без пиджака, обеими руками опираясь на стол. На столе множество бумаг. В невысокой вазе яблоки. Сергей Павлович протянул руку к вазе, достал несколько крупных яблок и протянул мне: „Сиди и ешь. Через тридцать минут приму“. И улыбнулся.
Полчаса пролетели незаметно.
— Единственно, чего вам не хватает, это, кажется, свободного времени, — сказал я Сергею Павловичу.
— Да нет, многого не хватает, — ответил он.
— Чего же, если не секрет?
— Времени, здоровья. — И шутливо добавил: — Да и жена ругается.
— Все жены ругаются, — бодро заметил я, вспомнив, какой разнос учинила мне жена за сорванный отпуск.