Больше и не нужно (СИ)
― Правило номер один, ― Хань перевёл дух после поцелуя, тронул пальцами смуглое лицо и слабо улыбнулся, ― ты не имеешь права уходить. Вообще.
― Совсем-совсем? Даже на запись шоу в десять утра?
Новый томный поцелуй мог сбить с мысли кого угодно, но Хань точно знал, чего он хочет, поэтому не позволил себе забыться.
― Правило номер два ― увижу рядом с тобой Чанёля, пристрелю.
― Его или меня? ― не удержался от ироничного смешка Чонин.
― Дай-ка подумать… Кстати, ты умеешь готовить индейку?
― Я вообще готовить не умею. А сам?
Лёгкое прикосновение губ к виску ― и Хань блаженно зажмурился, глухо пробормотав:
― Если б умел, не спрашивал бы. И почему это я должен уметь?
― Но ты же китаец, значит, можешь приготовить всё, что шевелится, а то, что не шевелится…
― Чонин!!!
― * ―
Колонка Лу Ханя получила постоянный статус и стала занимать гораздо больше места, чем планировалось изначально. И балет превратился в неотъемлемую часть журнала, словно визитная карточка.
Хань был прав в том, что касалось одного плотного расписания. Плотное расписание Чонина прекрасно сочеталось с полной свободой Ханя. Как только у Чонина появлялся кусочек времени на себя, хватало всего одного звонка, чтобы они могли встретиться и остаться только вдвоём. Иногда торопливо, жадно и исступлённо, как в первый раз, иногда томно, сладко и без спешки. Предсказать заранее такие встречи и их длительность редко удавалось, но в этом заключалась особая прелесть их отношений, которую ценил Хань, ― тут и при желании не заскучаешь. Хотя скучать не приходилось и по другим причинам. Просто потому, что речь шла о Чонине, а Чонин не умел предаваться лености и ничегонеделанью, он всегда с лёгкостью находил занятие как себе, так и им обоим.
Никакой серой обыденности. В ближайшие несколько лет ― уж точно.
В редакции не раз шутили на тему вдохновения для Ханя и его столь быстрого и основательного увлечения балетом. Он же отмалчивался и загадочно улыбался.
Потому что дело было не в гениальности или мастерстве ведущего танцовщика труппы ― Кая. Дело было в Чонине и в его отношении к танцу. Это ― существенная разница, и о ней знали лишь два влюблённых друг в друга человека.
Этого достаточно, чтобы разбить одиночество.
Больше и не нужно.