Виттория

Так и просидели до поздней ночи. Когда Эдран уже мирно посапывал у меня на плече, я засобиралась домой. От ночевки в замке я отказалась, мотивируя это тем, что поползут слухи, а мне сейчас совсем не хочется раскрываться. Завтра уже надо выдвигаться в Академию… Кажется, что раньше суматоха была именно там, но сейчас я думаю о ней, как об островке спокойствия…
– Ты к Геллинде? – спросил Никирол, когда он вышел сопроводить меня к карете.
– Нет, там недалеко гостиница есть, «Красный щит», кажется. Я там ночевала. Не хочу обременять Геллинду.
– Я смотрю, Калеб уже сопроводил тебя туда, куда обычно водит девочек, – процедил Никирол. – Витт, будь, пожалуйста, с ним осторожней, он тот еще сердцеед… Он, конечно, мой друг, но я уже насмотрелся, как девушки рыдают и страдают, после того как он потерял к ним интерес, а тут…
– Спасибо за заботу, – я решила не ругаться, – но ты можешь поверить в мое благоразумие и целомудрие.
– Да верю я… Ладно, завтра после обеда выдвигаемся в Академию… Удачи.
Он поцеловал меня в лоб и усадил в карету. Встреча была тяжелой лишь поначалу, потом я почувствовала расслабленность и удовольствие. Главное сейчас не заснуть…
Пока я ехала и изучала виды за окном ночного города, я успела подумать о тысяче разных вещей… Именно поэтому мои глаза постепенно начали закрываться, и проснулась я лишь, когда мы добрались до гостиницы и карету тряхнуло, а извозчик прокричал: «Прибыли!»
Что ж, остается только понадеяться, что комната с моими вещами, так любезно принесенными Калебом, снята на несколько дней, а не на одну ночь.
Толкнув дверь в комнату, которая оказалась открытой, я узрела спящего (в одежде, прошу заметить) Калеба в моей постели. Хоть бы разделся, что ли… Хотя нет, если бы разделся, это бы смотрелось не так невинно. Наверно, придется снять еще одну комнату. Когда я взяла свою сумку с вещами и деньгами, оттуда выпала книга по стихиям. Громкий звук разбудил Калеба.
– Я думал, ты останешься во дворце.
– Не хотела никого обременять. Прости, что разбудила. Я сниму другую комнату. Спи.
– Когда ты такая покладистая, это не так интересно, – он встал с кровати и направился в сторону двери, – оставайся здесь, у меня еще были дела.
Ага, знаю я твои дела. Наслышана о твоих любовных похождениях. А тут еще и какая-то девушка… Мне вдруг невыносимо захотелось, чтоб он остался тут, со мной…
– Калеб…
– Да, – он развернулся и пристально и с усмешкой посмотрел мне в глаза. Нет, все это жутко неправильно…
– Удачной ночи! – получилось выдавить улыбку у меня. Да что ж со мной такое?! Все, спать спать спать…
 
Глава 10
 
По законам жанра исключительного случая, именно в тот момент, когда мы решили отправляться – пошел дождь. Мелкий противный дождь. Заехав на базар и купив аналог наших дождевиков, мы отправились в путь.
Настроение у всех было премерзкое, под стать погоде, поэтому двигались мы молча и угрюмо. Мне же было очень жаль мою Ласту, потому что от каждой капли дождя, которая стекала ей между ноздрей, она вздрагивала. Для того, чтоб избежать скольжения, передвигались мы крайне медленно, а это раздражало уже меня. Но я молчала, тренировала выдержку, которая в последнее время меня подводила. И лишь когда Геллинда начала громко чихать, мы приняли решение остановиться на ночлег в какой-нибудь ближайшей деревне.
Видимо, тех неприятностей, которые свалились мне и моим спутникам на головы до этого, всевышний считал недостаточными, поэтому ближайшей деревней оказались Малые Брызьки, та самая деревня, в которой просто терпеть не могут аристократов. И вот они мы, в количестве четыре штуки, причем я в гриме, то есть законспирировалась. Ни петь, ни плясать, ни истории рассказывать сил ну никаких нет!
– Стойте! – у меня созрел план. – Как у вас с магией иллюзии?
– У меня слетают спустя минут пятнадцать… – стуча зубами, сообщила Геллинда.
– Не мой профиль… – поморщился Калеб.
– Ну… продержаться около часа, – с гордостью ответил принц.
Всего лишь час? Значит, мои способности в магии иллюзии считаются исключительными.
– Братик, не ты ли сообщил нашим родителям, что лучше меня учишься? – с милой улыбкой поинтересовалась я. – Ладно, слезайте с лошадей. Помагичу. Совершенно нет желания развлекать местную публику баснями про волков.
Опасаясь, что в Геллинде и Калебе узнают прошлых путников, только с другим цветом волос (первоначально я только их хотела изменить), я решила похулиганить. Гелла стала счастливой обладательницей большого родимого пятна на щеке, зеленых глаз, смуглой кожи и черных, как уголь, волос. За исключением родимого пятна, ей все понравилось, но я хотела сделать какой-нибудь акцент, чтоб точно не узнали.
Калебу сделала густые-прегустые брови, изменила разрез глаз и добавила бороды, опять же темные волосы и смуглую кожу никто не отменял. А вот с принцем предстояло поработать обстоятельно. Ладно Калеб с Гелкой, но его точно не должны узнать, иначе капец будет… Поэтому на него ушло очень много магического резерва, потому что сделала я его старичком с длиннющей бородой.
– И сколько продержится это великолепие? Хотя б отогреться успеем? – с сомнением разглядывал себя в маленьком Геллином зеркале Никирол.
– Ну часа три-четыре точно продержатся, потом я сама снимала, так что максимальное время не знаю… – устало ответила я.
Видимо, мой ответ их слишком удивил.
– Может, это ее дар? Даже среди иллюзионистов… – спросил Калеб у принца.
– Нет, это слишком просто… хотя три-четыре часа…
Громкий стук моих и Геллиных зубов прекратил этот разговор и мы направились в сторону таверны.
На улице было почти что безлюдно, видимо, при наступлении сумерек люди расходятся по домам… Впрочем, моя теория разлетелась вдребезги, как только мы вошли в таверну, народу в которой было видимо-невидимо. Все взоры были обращены на нас, как только мы известили о своем приходе громким стуком двери, но той неприязни, с которой мы столкнулись раньше, уже не было. Все же моя иллюзия хороша… Дар это или не дар… Впрочем, сомневаюсь, что он. Как-то слишком обыденно, на мой взгляд…
– О, госпожа сказительница пожаловала с путниками… – а вот и хозяин таверны. А о себе-то я позаботиться забыла, узнал… – какой байкой нас сегодня порадуешь?..
– А без байки покушать совсем не дадите?.. – устало вздохнула я, пока мои «путники» ехидно переглядывались… – нам бы еще комнаты…
– Ну уж нет, – захохотал хозяин, – в прошлый раз ты нас знатно развлекла. Не могу упустить такого замечательного сказителя!
Оглядев своих уставших и продрогших друзей, которые уже почти были готовы гордо развернуться и уйти за лошадьми в конюшню, за которую уже было уплачено, и скакать без остановки. Эх, аристократы… Гордость – это хорошо, но, как уже говорилось, кушать хочется всегда. Спать – иногда. Но почему расплачиваться опять мне?..
– Тогда организуйте нам столик с мясом, овощами и выпивкой для моих друзей… развлеку я вас балладой…
Столик нам освободили практически мгновенно. Те, кто уже слышал мой рассказ про «волков», заинтересовались балладой и пересели к своим друзьям. Никирол прошептал, что я совсем не обязана это делать и мы в состоянии скакать дальше. Но чихающая Геллинда с красными глазами меня немного пугала. Да и есть у меня на примете одна баллада моего мира, которая, может, и не совсем уместна, зато никого не оставит равнодушным. Мне ж не жалко, я много песен знаю, будем внедрять… Благо, на нескольких инструментах я чуть-чуть играть умею, мой отец настоял… Не перестану я называть его отцом, ну никак…
Я села на высокий стул, который мне выставили на это сооружение, гордо именуемое сценой, взяла в руки гитару и запела…
Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф.
Детям вечно досаден
Их возраст и быт, —
И дрались мы до ссадин,
До смертных обид.
Hо одежды латали
Нам матери в срок,
Мы же книги глотали,
Пьянея от строк.
Липли волосы нам на вспотевшие лбы,
И сосало под ложечкой сладко от фраз,
И кружил наши головы запах борьбы,
Со страниц пожелтевших слетая на нас.
И пытались постичь
Мы, не знавшие войн,
За воинственный клич
Принимавшие вой,
Тайну слова «приказ»,
Назначенье границ,
Смысл атаки и лязг
Боевых колесниц.
А в кипящих котлах прежних боен и смут
Столько пищи для маленьких наших мозгов!
Мы на роли предателей, трусов, иуд
В детских играх своих назначали врагов.
И злодея следам
Hе давали остыть,
И прекраснейших дам
Обещали любить,
И, друзей успокоив
И ближних любя,
Мы на роли героев
Вводили себя.
Только в грезы нельзя насовсем убежать:
Краткий век у забав – столько боли вокруг!
Постарайся ладони у мертвых разжать
И оружье принять из натруженных рук.
Испытай, завладев
Еще теплым мечом
И доспехи надев,
Что почем, что почем!
Разберись, кто ты – трус
Иль избранник судьбы,
И попробуй на вкус
Настоящей борьбы.
И когда рядом рухнет израненный друг,
И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
И когда ты без кожи останешься вдруг
Оттого, что убили его – не тебя, —
Ты поймешь, что узнал,
Отличил, отыскал
По оскалу забрал:
Это – смерти оскал!
Ложь и зло – погляди,
Как их лица грубы!
И всегда позади —
Воронье и гробы.
Если, путь прорубая отцовским мечом,
Ты соленые слезы на ус намотал,
Если в жарком бою испытал, что почем, —
Значит, нужные книги ты в детстве читал!
Если мяса с ножа
Ты не ел ни куска,
Если руки сложа
Наблюдал свысока,
И в борьбу не вступил
С подлецом, с палачом, —
Значит, в жизни ты был
Ни при чем, ни при чем!
(стихи Высоцкого)