Змеесос

— Я готов, — сказал Лао, и его начало тошнить.
— Тьфу ты… — раздраженно проговорил Яковлев, отвернувшись. — Тебе надо на воздух.
Они стояли в зимнем лесу, заключающем в себе таинственный восторг холодной природы. Не было ни медведей, ни кедров. Снежинки падали на остальной снег. Ночь была чудесна и восхитительна.
— Итак, ты готов? — спросил Яковлев.
— Да, я готов. Я их ненавижу. Я разберусь, что это за идиотский мир. Может быть, он — не наш.
— Он будет нашим! — сказал Яковлев и подумал: «Ну и отправляйся к черту!»
— Я хочу быть рожденным! — закричал Лао, словно пионер, согласный посвятить свою субботу металлолому.
— Вот и хорошо. Есть только один способ родиться в этом мире. Это — любовь. Ты любишь меня?
— Я… попробую, — заявил Лао.
«Лао… — мысленно передавал свои чувства великий Яковов, — приди ко мне, милый. Только родившись в облике этого существа, ты поймешь и уничтожишь мир. Я буду писать тебе любовную записку, неужели ты устоишь? Больше нет никого здесь, и нет никого там. Падай вниз, в мои объятья, и, может быть, ты спасешься!»
Лао сжигал в солнечном свете свою высшую нравственность. Он повернул свой лик назад и улыбнулся. Только новый ребенок мог разобраться во всем. Яковлев, словно воплощенная женственность, ждал его. Пусть будет совершен грех!
«Но это же бред, — подумал Иисус Кибальчиш, наблюдающий жизнь. — Это полный бред».