Зависимозависимые (СИ)

— Ты ведь теперь должен взять ответственность, если он сорвётся, — нараспев отвечает Хисока и снова заходится в хриплом смехе.
— Правила нашей группы не распространяются на рецидивы.
— Рецидив — это возвращение болезни, а она ещё не ушла, — напоминает Хисока, выходя из зала и оставляя Куроро в одиночестве и раздумьях.
Он не должен перебирать анкеты, не должен идти к кому-то, кто вряд ли примет помощь, но внутри довольно знакомое чувство, заставляющее накинуть пальто на плечи и сжать пачку сигарет в кармане. Куроро не нужно рыться в бумагах, чтобы найти адрес или телефон Курапики — он запоминает их с первого раза. И считает, что звонок ничего не решит, он почти уверен, что Курапика даже не возьмёт трубку. Потому едет на такси целую вечность — в другую часть города, где облезлые дома не такие облезлые, но всё ещё не с блестящими новыми окнами, как в том районе, где живёт Куроро. Ветхие места хороши только, когда в них бываешь время от времени, а не постоянно. Жить Куроро предпочитает в хорошо оборудованной квартире элитного жилого комплекса с консьержем и просторным лифтом.
Дверь в квартиру Курапики тяжёлая на вид, металлическая и с длинными частыми царапинами возле замка. Куроро представляет, как Курапика тычет в замочную скважину ключами, но не может попасть из-за плещущегося где-то в желудке виски, и видение такое отчётливое, что Куроро понимает — он прав.
И уверенно нажимает на звонок.
Куроро думает, что Курапика сорвался. Весь такой собранный, чистенький, беленький, в отглаженной рубашке и галстуке — он выглядел слишком серьёзно для того, кто не сорвался бы в ближайшее время. Куроро знает, он проходил эти этапы. Он видел, как их проходили другие.
Но дверь распахивается, и Куроро встречает вовсе не запах алкоголя, а болезненно-румяный Курапика, со слипшимися ресницами и хлюпающим носом.
— Какого чёрта ты тут забыл? — хрипло спрашивает он. И Куроро вдруг замечает за собой облегчённый выдох.
— Так ты болеешь, — говорит он, опираясь плечом на дверной косяк.
— Я спросил, какого чёрта ты тут делаешь? — повторяет Курапика.
— Ты знаешь, — Куроро легко протискивается внутрь квартиры, проходит дальше и ставит на тумбочку бумажный пакет с продуктами.
Курапика молча закрывает двери, мрачно смотрит, но слишком плохо себя чувствует, чтобы спорить. Куроро не испытывает особых затруднений и уверенно хозяйничает на кухне. Он делает недурной чай и приносит его прямо в комнату Курапике. Так, словно не впервые пришёл к нему. Садится на край кровати и трогает горячий лоб.
— Тебе следовало бы вызвать врача.
— Ненавижу врачей.
— Тогда позвать кого-то из родных.
— У меня нет родных.
Куроро склоняет голову набок и уточняет просто так, не особо надеясь на ответ:
— Где они?
Курапика неожиданно отвечает, утыкаясь носом в кружку с горячим чаем и не смотря на Куроро.
— Какие-то ублюдки залезли в дом, чтобы ограбить, но застали родителей дома и убили их.
— Грустно, — качает головой Куроро, и в его голосе даже слышится сочувствие. Теперь он понимает одну из причин, почему у Курапики проблемы с алкоголем. Если исключить слабоволие, которым больны они все.
Куроро забирает пустую кружку у Курапики чуть позже, треплет по волосам и заставляет выпить жаропонижающее. Курапика засыпает неожиданно быстро и спокойно, а Куроро остаётся рядом с ним до конца недели.
На следующее собрание они приходят вместе. В дверях их встречает Леорио, водящий острым скальпелем по ладони и поблёскивающий глазами за стёклами очков.
— Ты вернулся, — радостно говорит он Курапике, но в ответ получает лишь холодный взгляд. Куроро похлопывает его по плечу и мягко советует:
— Убери скальпель. Это не игрушка.
Леорио смотрит им обоим вслед и медленно опускает ладонь вниз. Куроро садится на стул, Курапика опускается рядом с ним и что-то негромко говорит, а Куроро с улыбкой кивает. В какой-то момент он отводит взгляд и обжигает им Леорио, так и застывшим в дверях, не в силах оторваться от них обоих. В глазах Куроро едва заметное, хорошо скрываемое торжество, и во рту Леорио сухо.
У Куроро навязчивое желание забирать себе всё интересное и смертельно опасная харизма. У Курапики два засоса на шее и взгляд, направленный только на Куроро. У Леорио — скальпель, пропарывающий кожу на запястье и стирающий буквы:
«Здравствуйте, меня зовут Курапика, и я алкоголик».