Каждая изысканная вещь (ЛП)

— Ваши лондонские Сумеречные Охотники интереснее, чем наши, — произнесла она. — Наши очень утомительные. Ваши…
Кто-то что-то заворчал, и остальная часть группы одобрительно расхохоталась.
— Присаживайтесь и присоединяйтесь к нам, — сказала женщина. — Я Леопольда Штайн.
Большинство людей вокруг Леопольды казались льстивыми примитивными, так же, как и группа вокруг Вулси Скотта. Один мужчина был одет в длинный балахон, покрытый символами, которые Анна не узнала. Мэттью и Анна сели на ковер, напротив мягких подушек, служивших вместо дивана. Рядом с ними была женщина, носившая золотой тюрбан, собранный из шарфа, заколотого булавкой с сапфиром.
— Вы двое Избранных? — спросила она Мэттью и Анну.
— Конечно, — Мэттью ответил.
— А. Я могла бы понять по тому, как Леопольда отреагировала на вас. Она абсолютно замечательная, не так ли? Она из Вены и знает практически каждого — Фройда, Малера, Климта, Шиле…
— Великолепно, — сказал Мэттью. Он должно быть думал это и вправду было великолепно — Мэттью обожал искусство и художников.
— Она собирается помочь нам, — сказала женщина. — Очевидно, мы имели такие проблемы здесь. Почему Кроули даже не узнали здесь, в Лондоне! Ему пришлось отправляться в Ахатхор Храм, в Париж, чтобы быть инициированным до уровня Младших Адептов, уверена вы об этом слышали.
— Сразу же, как это произошло, — солгал Мэттью.
Анна прикусила губу и посмотрела вниз, чтобы удержаться от смеха. Это всегда было забавно — встречать примитивных, которые имели фантастические знания о том, как работает магия. Леопольда, она заметила, снисходительно улыбалась всей группе, как будто они все были милыми, но недалекими детишками.
— Ну, — женщина продолжила, — я была адептом в храме Исиды-Урании, и я могу заверить тебя, что я была непреклонна, что…
Это было прервано мужчиной, стоявшим в центре комнаты и поднимавшим бокал с чем-то зеленым.
— Мои друзья! — сказал он. — Я настаиваю, чтобы мы помянули Оскара. Вы должны поднять бокалы!
Это было встречено одобрительным согласным шумом, и все присутствующие подняли бокалы.
 
 
Одни любят слишком мало, другие — слишком долго,
 
Одни продают, и другие покупают;
 
Некоторые совершают поступок со множеством слез,
 
И некоторые без вздоха
 
Каждый человек убивает то, что любит.
 
И все же не каждый человек умирает.
 
 
Она не знала точно, что это значит, но ее преследовал призрак этого. На Мэттью, который неуклюже уселся, это возымело больший эффект.
— Это прогнивший мир, который позволил умереть такому человеку, как Уайльд, — сказал Мэттью. Была жесткость в его голосе и это было ново и немного тревожно.
— Это звучит немного жутко, — Анна сказала.
— Это правда, — он ответил. — Наш великий поэт, и он умер в бедности и безызвестности, не так давно. Они бросили его в тюрьму потому, что он любил другого мужчину. Не думаю, что любовь может быть неправильной.
— Нет, — сказала Анна.
Она всегда знала, что любила женщин так, как от нее ожидали, что она будет любить мужчин. Она находила женщин прекрасными и желанными, в то время как мужчины всегда оставались для нее только хорошими друзьями, братьями по оружию, но ничем более. И она никогда не притворялась, казалось, все ее друзья приняли это, как факт.
Но это было правдой, хотя Мэттью и остальные часто шутили с ней о разбитых сердцах прекрасных девушек, это не было тем, что она когда-нибудь обсуждала с матерью. Она вспомнила, как нежно касалась мать ее волос в экипаже. Что же на самом деле думала Сесили о своей странной дочери?
Не сейчас, сказала она себе. Она повернулась к женщине в тюрбане, которая пыталась привлечь ее внимание.
— Да?
— Моя дорогая, — сказала женщина. — Ты обязательно должна быть здесь через неделю. Верные будут вознаграждены, я тебе обещаю. А древние, спрятанные от нас давным-давно, будут обнаружены.
— Конечно, — сказала Анна, подмигивая. — Да. Не пропустила бы это ни за что на свете.
В то время, как она просто продолжала разговор, Анна поняла, что хотела бы вернуться в это место. Она пришла сюда в мужской одежде и получила в ответ только одобрение. Ну, вообще-то она была уверена, что одна юная вампирша рассматривала ее с нездоровым интересом. И Леопольда, прекрасная колдунья, не отводила взгляда от Анны. И если бы все ее помыслы не были посвящены лишь Ариадне…
Ну, это только можно оставить на милость воображения.
Когда Мэттью и Анна покинули дом той ночью, они не заметили фигуру на другой стороне улицы, скрывшуюся в тени.
* * *
Джем узнал Мэттью сразу, но сначала был озадачен и не мог понять, кто же его спутник. Этот человек походил на его парабатая, Уилла Эрондейла, не того Уилла, которым он был сейчас, но Уилла в семнадцать, с его самоуверенной развязностью и вздернутым подбородком. Но ведь этого просто не могло быть. И спутник Мэттью точно не был Джеймсом, сыном Уилла.
У него заняло несколько минут, чтобы понять, что молодой мужчина перед ним и не мужчина вовсе. Им оказалась Анна Лайтвуд, племянница Уилла. Она унаследовала темные волосы и профиль Эрондейлов, а еще самоуверенную развязность своего дяди. В какой-то момент Джем ощутил острую боль в сердце. Это было подобно увидеть своего друга молодым снова, и их двоих, когда они жили в Институте вместе и сражались вместе бок о бок друг с другом, до того, как Тесса Грей впервые переступила порог Института.
Это правда было столь давно?
Джем вздрогнул, отогнал непрошенные мысли и постарался снова сконцентрироваться на настоящем. Анна носила некую маскировку, и она и Мэттью только что побывали на каком-то сборище жителей Нижнего Мира с колдуньей, как он заметил. И у него не было ни малейшей идеи, что они там делали.
* * *
Целая неделя прошла. Целая неделя для Анны, бегавшей проверять почту, смотрящей из окна, ходившей часть пути до Площади Кавендиш. Прежде, чем повернуть обратно. Жизнь. Это была агония, и это превратилось в осознание, когда Анну позвали вниз рано в пятницу, чтобы найти Ариадну, дожидавшуюся ее, наряженную в роскошное желтое платье и белую шляпку.
— Доброе утро, — Ариадна сказала. — Почему ты не готова?
— Готова?! — переспросила Анна и при неожиданном появлении Ариадны в горле у нее пересохло.
— Тренироваться!
— Я…
— Доброе утро, Ариадна! — Сесили Лайтвуд вышла с Александром.
— О! — взгляд Ариадны стал будто светлее, когда она увидела малыша. — Я просто не могу не подержать его — я просто обожаю малышей!
Появление Александра дало Анне время вскарабкаться наверх, выровнять дыхание, брызнуть водой на лицо, и захватить свою экипировку. Пятью минутами позже, Анна сидела напротив Ариадны в экипаже Бриджстоков, направлявшемуся к Институту. Сейчас они были наедине, близко друг к другу, в теплом экипаже. Запах духов Ариадны, запах цветущего апельсина обволакивал и дурманил Анну.
— Я тебя побеспокоила? — спросила Ариадна. — Я просто надеялась… что ты будешь свободна, чтобы потренировать меня… — она выглядела обеспокоенной. — Надеюсь, я не предположила… неправильно. Ты сердишься?
— Нет, — ответила Анна. — Я никогда не смогу сердиться на тебя.
Анна хотела бы, чтобы это прозвучало легко и беззаботно, но хрипотца в ее голосе выдала правду.
— Хорошо, — Ариадна светилась от радости и сплела пальцы в замок на коленях. — Я бы ненавидела раздражать тебя.
Когда они прибыли в Институт, Анна переоделась намного быстрее, чем Ариадна. Она ждала в тренировочной комнате, нервно меряя ее шагами, беря ножи со стены и метая их, чтоб успокоить нервы.