Дикарь (ЛП)

— Значит, быть вежливым — это сказать то, чего ты не имеешь в виду, чтобы другой человек сказал именно то, что ты имела в виду?
Харпер рассмеялась. Мягко, как Джеку нравилось.
— В общем и целом, да. — Она повернулась к нему. — Итак, Джек, я бы хотела пойти внутрь и согреться, а не сидеть в одиночестве в своем холодном грузовике. Тебя это устраивает?
— Я уже сказал, что да.
Она снова рассмеялась.
— Да. Точно. Ты так и сказал. Спасибо. Давай тогда вернёмся в дом.
Глава двадцать восьмая
Наши дни
― Миссис Крэнли?
― Да. Кто говорит?
У женщины на другом конце провода был необычно низкий, слегка дребезжащий голос.
«Заядлый курильщик», ― догадался Марк.
― Здравствуйте, мэм. Вас беспокоит агент Марк Галлахер. Я работаю в Министерстве юстиции Монтаны.
Последовала короткая пауза и какое-то шуршание, а затем миссис Крэнли спросила:
― Что случилось?
― Мэм, мне очень жаль сообщать, но ваш брат был найден мёртвым.
Ещё одна пауза, на этот раз более долгая.
― Исаак?
― Да, мэм.
― Он оставил мне что-нибудь в своём завещании?
Это было неожиданно, и на мгновение Марк совершенно растерялся.
― Дело в том, мэм, что у Исаака нет завещания. Но согласно некоторым документам, вы являетесь его ближайшим родственником.
― Значит, так оно и есть.
 Марк услышал какое-то шуршание, а затем приглушённый голос миссис Крэнли, кричащей кому-то на заднем плане:
― Лестер, Исаак умер и не оставил завещания. Я ― его ближайший родственник.
― Когда вы в последний раз разговаривали с Исааком, миссис Крэнли?
― Можете называть меня Жоржетта. И, эх… примерно, двенадцать лет назад на похоронах нашего отца. Мы с Исааком не очень-то ладили. Думаю, теперь это не имеет значения. Но, по правде говоря, он был тем ещё мерзавцем.
Марк прочистил горло. Очевидно, для этой женщины не было проблемой плохо отзываться об умерших. Но, с другой стороны, это значительно облегчало его работу.
― Что вы имеете в виду, мэм? Эм… Жоржетта?
Марк услышал глубокий вдох, как будто женщина только что закурила сигарету.
― Он просто был таким. Он наблюдал за окружающими с этим странным выражением на лице. В такие моменты меня всегда бросало в дрожь, а ведь он был моим родным братом. И дальше становилось только хуже. Я была счастлива, когда мы с Лестером переехали в Портленд, и у меня больше не было необходимости видеться с братом.
― Понимаю.
― Да, я помню, когда поехала к нему в Мизулу… Я думаю, это было где-то восемнадцать или девятнадцать лет назад, и с ним по соседству жила пожилая женщина с внуком, по крайней мере, мне так показалось. Мальчик был совсем малышом. Исаак следил за ним этим жутким взглядом. ― Она издала звук, и Марку показалось, что она театрально передёрнула плечами. ― Вот, тогда-то я и сказала себе: «Бинго! Исаак ― извращенец». Это всё объясняло.
Марка внезапно затошнило. Он прочистил горло.
― Но вы никогда не видели доказательств того, что он жестоко обращался с детьми?
― Нет. Только этот взгляд. Но женщины многое знают, понимаете? Интуиция. Марк услышал, как она снова затянулась сигаретой.
― Вы сказали, это было в Мизуле? ― Марк пододвинул поближе досье Исаака Дрисколла и отметил, что его последним местом жительства в Мизуле было в многоквартирном доме.
― Да. У меня не сохранился адрес, но это было его последнее жильё, которое я видела.
― Насколько я понимаю, ваш брат работал волонтером в нескольких социальных службах в этом районе.
― Да, уж. Это давало ему кучу возможностей.
Марк снова откашлялся. Он говорил с несколькими сотрудниками волонтерских агентств, на которые работал Дрисколл, но никто не сказал о нём ничего предосудительного. Он сделал пометку поискать ещё людей, с которыми мог контактировать Дрисколл в качестве добровольца.
― Эта женщина, которая жила по соседству с вашим братом много лет назад, вы можете что-нибудь о ней рассказать?
― Да, её было очень трудно понять. У него был сильный акцент. Она довольно быстро ушла с ребенком, но не настолько быстро, чтобы я не заметила, как Исаак смотрит на мальчика. Я подумывала пойти к ней домой и предупредить, чтобы она держалась от брата подальше, но решила, что люди должны учиться на своих ошибках, понимаете?
И снова Марк был застигнут врасплох.
«Может быть, просто вся семья Дрисколлов немного свихнувшаяся?»
― Хм, да, верно. Но, я звоню по другой причине. Ваш брат владел довольно большим участком земли недалеко от Хелена-Спрингс. Так как вы ― его ближайший родственник, то участок земли перейдёт к вам, но Исаак разрешил молодому человеку оставаться в хижине на его территории.
Она издала негромкий фыркающий звук.
― Да, держу пари, так оно и было.
― Нет никаких доказательств, что он причинял ему вред или совершал над ним насилие. Молодому человеку немного за двадцать. Похоже, Исаак позволил ему остаться там после того, как его бросили родители, и этот парень вырос без какого-либо контакта и связи с обществом.
Жоржетта рассмеялась низким, полным желчи смехом.
― Значит, Исаак вырастил для себя горца? Это так… странно.
― Я не могу сказать, что Исаак оказал сильное влияние на процесс его взросления. Но, как я упомянул ранее, он позволил ему жить в хижине. Когда участок будет передан вам, вы разрешите этому парню задержаться там, пока он не определится, что ему делать дальше? Боюсь, его возможности очень ограничены.
Жоржетта сделала ещё один громкий вдох, и Марк невольно поёжился, искренне сочувствуя её легким.
― Нет, категорически нет. Я не хотела иметь ничего общего со странностями Исаака, когда он был жив, и не имею ни малейшего желания начинать сейчас, когда он мертв. Нет, этому горцу пора уходить. И чем скорее, тем лучше.
Марк вздохнул.
― Если вы передумаете, мэм…
― Нет, не передумаю, ему нужно уйти, и немедленно. Насколько я понимаю, в данный момент, он незаконно находится на моей земле.