Тепло твоих рук

– Джоанна, ты не замерзла? У меня в машине есть одеяло, – сказала Оливия.
– Я ничего не чувствую, – повторила Джоанна. – Ты продашь мне коттедж?
– Конечно, – ответила Оливия. – Можешь обратиться к моему агенту. Или к своему.
– К агенту? Не глупи, Оливия. У меня нет денег.
– Как же ты тогда собираешься покупать коттедж? – спросила Оливия.
– Предложишь мне приемлемую цену. Скажем, четыреста долларов? Это все, что у меня осталось на счете в банке. Было бы больше, но я только что выплатила ренту за февраль.
– Я поговорю с моим агентом, – сказала Оливия. Она очень надеялась, что у Джоанны нет с собой ножа или пистолета. Женщина казалась спокойной, однако было в этом спокойствии что-то от убийцы.
– Не следовало мне разносить все в доме, – вздохнула Джоанна, поддевая землю каблуком. – Теперь на ремонт придется потратить уйму денег.
– Зачем ты это сделала? – спросила Оливия.
– Потому что ты его не заслужила, – ответила Джоанна, глядя на нее. – Ты неблагодарная потаскушка, правильно сказала Марни. Ты была плохой дочерью. А когда твой отец умер, ты прилетела за наследством. Еще и мужчину у Марни украла. Ты заслуживаешь смерти, Оливия. – Джоанна не пошевелилась. Она сидела совершенно спокойно, но потом опять принялась ковырять каблуком землю. – Если бы ты той ночью была в доме, я и тебя бы разнесла. Возможно, перерезала бы тебе горло ножом.
– Я любила отца, Джоанна. Правда любила, – сказала Оливия, хотя и знала, что это не так. Когда-то, в раннем детстве, она и вправду любила его. Но, повзрослев, еще задолго до беременности, она перестала его любить и перестала ждать какой-либо любви от него. Уильям был плохим отцом. И какова бы ни была причина того, что он решил манипулировать ее жизнью, он не имел никакого права разлучать ее с Кайлой.
– Но он не любил тебя, – сказала Джоанна. – Ты была для него большим разочарованием. И все же ты здесь, ты получила дом, а теперь продаешь его, в то время как он должен быть моим.
– Если ты не хотела, чтобы я его получила, зачем ты уехала? – спросила Оливия. – Ведь я получила коттедж только потому, что ты уехала и я перестала отдавать тебе чеки. В противном случае мне пришлось бы ждать окончания месяца.
– Эта сучка Марни запугала меня, – объяснила Джоанна. – Она сказала, что у меня слишком длинный язык, потому что я слишком много тебе рассказала. Она просто сволочь.
– Значит, вы с Марни во всем были заодно? – спросила Оливия.
– Я не намерена обсуждать Марни у нее за спиной, – ответила Джоанна, поднимаясь. – Ты как дьявол, Оливия. Ты вынуждаешь меня рассказывать о таких вещах, о которых я не должна говорить. Ты знаешь, что я немало времени провела в клиниках для душевнобольных? Марни пригрозила, что может опять упечь меня в одну из них. Поэтому я согласилась уехать. Она считает, что я оказываю плохое влияние на Брианну. Я! Она моя племянница. И я ее люблю.
Оливия начала медленно отступать, но идти было некуда, некуда бежать. В обе стороны тянулась горная стена, а через дорогу был коттедж, окруженный лесом с двух сторон и океаном с третьей. Оливия чувствовала, что ей не добраться до машины, даже несмотря на то что у Джоанны не самая удобная обувь для бега.
– Я сейчас уйду, – сказала Джоанна. – Мне просто хотелось в последний раз взглянуть на дом. Разумеется, тебе обязательно было оказаться здесь и все испортить. Теперь каждый раз, как я буду вспоминать коттедж, я буду думать о тебе. И ненавидеть тебя. – Она моргнула несколько раз, словно пытаясь избавиться от образа Оливии, потом наклонила голову набок. – А ты знала, что у тебя его глаза? Глаза твоего отца. Такого же цвета, – сказала она и ушла, так же спокойно, как появилась.
Оливия стояла, не шевелясь, готовая в любой момент увидеть блеск ножа или дуло пистолета, но Джоанна подошла к машине, села в нее, завела мотор и опустила стекло:
– Прощай, Оливия. Надеюсь, ты сгоришь в аду. – Затем она нажала на газ и развернула машину в сторону Оливии.
– О Боже, нет! – закричала Оливия, бросившись бежать. Однако бежать она могла только к горе, спрятаться было негде.
Снова раздался сигнал автомобиля. Джоанна остановилась и оглянулась. У дороги притормозил автомобиль Марни.
Марни и Брианна выскочили из машины, и Марни подбежала к Джоанне.
– Что, черт возьми, ты делаешь?! – заорала она.
– То, что и должна была сделать, пока ты не вынудила меня уехать, – сказала Джоанна. – Мне следовало придушить ее, когда у меня был шанс…
– Джо, поехали с нами, – медленно сказала Марни. – Давай вернемся домой и поговорим. Она этого не стоит.
– Уильям должен был оставить дом мне! – закричала Джоанна и тут же расплакалась. – Почему он оставил его ей? И взгляни – он ей даже не нужен. Она его продает. Я никогда не смогу его купить. Нужно было убить эту суку, когда у меня была возможность.
– Только не перед Бри, – прошипела Марни.
– Заткнись, – ответила Джоанна. – Ты трусиха. Ты не могла ни один наш план довести до конца. Для тебя это все просто болтовня. Что ж, я не такая.
Джоанна подала машину назад, и в тот же момент Оливия метнулась в сторону, пытаясь уйти с дороги. Однако она оступилась и упала. Джоанна вжала педаль газа в пол и понеслась на Оливию. «Нет!» – закричала Марни, пытаясь убраться с пути. Оливия едва успела увернуться. Левое колесо автомобиля чуть-чуть не задело ее ногу. Машина на полной скорости понеслась вперед и врезалась в горный уступ.
– Мама! – закричала Брианна, подбегая к ним.
– С нами все в порядке, – сказала Марни. – Все кончено. Больше она никому не причинит вреда.
– Как Сесили, – сказала Брианна. Марни кивнула.
– Вызови полицию, – велела она дочке. – И позвони Заку Арчеру.
– Спасибо, – проговорила Оливия. А в следующее мгновение мир погрузился в темноту.
Мальчик и девочка из ее сна все еще ждали. Они стояли на лугу, окруженные полевыми цветами. В руках у мальчика был кокос. Девочка ела шоколадку.
– Что? – спросила их Оливия. – Что вам нужно?
Мальчик и девочка ничего не говорили. Просто стояли и ждали. Но чего?
Девочка протянула Оливии шоколадку.