Тепло твоих рук
– А как насчет того, чтобы сделать то, что нужно мне? – тихим прерывающимся голосом спросила мать.
– О чем это ты?
– Я вложила деньги, но эта компания оказалась сплошным надувательством, – сказала она.
– Сколько? – спросила Оливия, собираясь с духом.
– Четверть миллиона.
– Мама! Это же накопления за всю твою жизнь.
– Я смогу оплатить февральские счета, но потом наступит март, мне нечем будет платить за квартиру, да и баланс на кредитной карте давно ушел в минус. Думаю, я могла бы продать квартиру и переехать к тебе. Если я ее продам, мы могли бы оплачивать твою квартиру напополам. Или мы могли бы подыскать недорогую квартиру с двумя спальнями, поскольку на диване в гостиной тебе будет неудобно.
Оливия закрыла глаза и медленно досчитала до пяти. Ни у кого из знакомых не было матери, которая бы так откровенно манипулировала своими детьми.
– У тебя есть хоть какое-нибудь представление о том, каково мне будет снова оказаться в Блубери? Жить целый месяц в этом коттедже? Ты хоть представляешь, мама?
– Нет, не представляю, – сказала она немного мягче, чем обычно. – Но возможно, поездка туда поможет тебе.
– Как?
– Поможет обрести покой, Оливия. То, чего ты была лишена с шестнадцати лет.
– Сомневаюсь, что обрету покой в Блубери, мама. Мне кажется, это последнее, что я могу там почувствовать.
Мать на мгновение замолчала.
– Я в отчаянии, Оливия. Извини, но если я не придумаю какой-нибудь способ оплатить счета, у меня будут серьезные неприятности.
«Почему бы тебе не пойти поработать, мама? Хоть раз в жизни. Может, это решит твои проблемы?»
Оливия глубоко вздохнула. Мать поддерживала ее, когда жизнь превратилась в сплошной кошмар; она делала все, что было в ее, силах, предоставила свой дом, помогла найти работу.
Двадцать девять лет назад Уильям Седжуик бросил ее беременную и одинокую, сменив на другую женщину без каких-либо угрызений совести. Конечно, мать подала на Уильяма в суд и выиграла себе неплохое содержание, остатки которого и спустила сейчас, но Оливия никогда не знала, насколько сильно он ее ранил. Оливия только знала, каково быть беременной и брошенной. Так же, как и ее мать. У ее отца были деньги, а мать в них нуждалась. Оливия же была посредником.
Хорошо, что до Блубери ехать семь часов. У нее будет достаточно времени, чтобы эмоционально приготовиться к встрече с городом.