Смерть выбирает не худших

    Молотов проурчал сквозь плотно стиснутые зубы:
    - А куда бы они делись...
    Тигриные глаза Сталина недобро сверкнули:
    - То-то и оно! А мораль такова, когда сильный, то тогда и прав, а слабый всегда останется виновным. Такова аксиома всех без исключения войн!
    Молотов согласился с вождем:
    - К сожалению, очень грустная аксиома! - Нарком вдруг хитро, через пенсе прищурился. - А может все-таки теорема?
    Сталин сделал несколько шагов по кабинету и ткнул Молотова пальцем в грудь:
    - Если и теорема, то доказанная... Как теорема, что дважды два четыре.
    Молотов, с трудом сдержав хихиканье, выдавил:
    - А вот Лобачевский достаточно логично пытался доказать, что дважды два, о есть на самом деле пять, да еще с дробью!
    Сталин свирепо рыкнул:
    - Это у него самого мозги с дробью! Короче кувалда, с подбородком пластилина, демонстрируй союзникам, что нам на них наплевать. Причем наплевать абсолютно. Так что пускай и не думают зарываться!
    Молотов прекрасна зная возможный ответ, все же спросил Сталина:
    - На самом деле Иосиф Виссарионович нам на них действительно совершенно наплевать или...
    Сталин ответил:
    - И то и другое! По большом счету, их второй фронт нам и не нужен. Мы достаточно сильны, чтобы и так победить! - Вождь повернулся на каблуках и продолжил. - Но по-малому у меня есть еще кое-какие соображения. О коих мы впрочем, пока помолчим. Так-то возможен расклад пятьдесят на пятьдесят.
    Молотов отметил:
    - Как я понял для вас любой итог переговоров и возможный шаг противника, а также неверных союзников благоприятен?
    Сталин подтвердил:
    - В данном случае да! Потому что мы сильные. А противник слаб. Будь наоборот, любой ход оказался бы скверным.
    Молотов согласился:
    - Как говорил Михаил Моисеевич: в плохом положении все ходы плохи!
    Сталин поправил:
    - Не говорил! Во-первых, Ботвинник, все еще жив, а во-вторых, это произнес первым не он, Александр Александрович Алехин! Или как его еще называют "А" в кубе.
    Молотов хихикнул:
    - А в кубе, но не в Кубе! Хороший каламбур получился!
    Сталин заметил:
    - Мачт между Ботвинником и Алехиным нужен, нам позарез. Особенно в Москве. Мы можем предложить за этот поединок - пятьдесят тысяч долларов. Что станет самой большой сумой за всю историю шахмат, да и спорта вообще.
    Молоток неуверенно кашлянул и робко промолвил:
    - Вообще-то за всю история спорта вряд ли. Американские боксеры профи и больше порой получали.
    Сталин скривился, и долбанул, кулаком по воздуху:
    - Боксеры больше получали, чем шахматисты? Да-ну! Это совсем уже непорядок. Мы должны исправить подобное. - Генералиссимус набычился и добавил. - Мачт в Москве будет иметь призовой фонд в 250 тысяч долларов, что надеюсь, перекроет прочие расходы. И тогда мы накроем рекорд профи.
    Молотов почесал себе лысеющий лоб и заметил:
    - Я не знаю, будет ли это рекордной суммой, но... Наверняка нужен миллион долларов. Хотя мы и не знаем, какой предельный был гонорар.
    Сталин указал Наркому на дверь:
    - Вот когда ты узнаешь, расскажешь.
    Молотов слегка наклонившись, покинул кабинет "царя". Хотя ведь пост Председателя ГКО, давал Сталину не только фактическую, но и формальную власть самодержца. Сам Генералиссимус выпроводив своего первого заместителя по ГКО, и формально второго, но по факту четвертого человека с стране( После Берии и Жукова, так как у двух этих ребят была реальная власть над силовыми ведомствами. А кто такой нарком иностранных дел? По сути шестерка), заперся вместе с девчатами. Особо чем-то таким заниматься уже не было сил, и генералиссимус просто позволил поглотить себя лапам Морфея( бога сна!);
    Сталин почти моментально выплыл из тумана грез и оказался...
    Это явно было какое-то замкнутое пространство, возможно даже вполне современная, вернее для середины двадцатого веки и ультрасовременная подводная лодка. Или не совсем современная, а более похожая на легендарный "Наутилус" из знаменитого романа Жюль Верна: "Двадцать тысяч лье под водой". Все-таки большой был мастер, сочинять сей наполовину русский (по отцу) самый передовой для своего времени француз.
    Обстановка внутри довольно роскошная, что-то близкое к стилю барокко, с электроникой, то о которой вождь читал в фантастических произведениях... И пол, что и вовсе для подводной лодки дико выложен мраморной плиткой. Сталин сделал пару шагов, пощупал панели...
    Да это примерно уровень, описанный в американских романах романтических тридцатых годов. Клавиатура впрочем, русская, и английские буквы чуть поменьше и бледнее.
    Монитор довольно большой, но заметно, что громоздкий. При нажатии кнопки( Сталин словно знал куда нужно надавить), вспыхнуло бледно с едва различимыми красками изображение. Обыкновенный морской пейзаж, почти пустынный, если не считать стаи чаек....
    Сталин приблизил к экрану монитора лицо, едва не уткнувшись, в не особенно четкое изображение морской глади. Нет, это не чайки. А что-то кипенное, даже расплывчатое, но скорее смахивающее на жирафа с шестью или восьмью лепестками розу и десятью петуний вместо крыльев! И таких тварей было несколько десятков, а за ними еще летели исполинские киты, с размахом крыльев до ста метров, красочно разрисованных, чуднее любой бабочки.