24 часа (СИ)
24 часа
http://ficbook.net/readfic/3015819
Автор: Lati (http://ficbook.net/authors/531552)
Беты (редакторы): Paulana (http://ficbook.net/authors/998630)
Фэндом: Ориджиналы
Персонажи: Женька/Мишка
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Ангст, Фэнтези, Мистика, Экшн (action), POV, ER (Established Relationship)
Предупреждения: Нецензурная лексика
Размер: Миди, 29 страниц
Кол-во частей: 6
Статус: закончен
Описание:
Потеряв самое дорогое, то, что было смыслом жизни, Женька не смог справиться с утратой. В тот момент, когда его судьба была уже предрешена, а душа почти перешагнула в мир мертвых, ему был дан второй шанс. Шанс переступить через время и попытаться изменить несправедливость, тем самым вырвать из лап смерти того, кто так безмерно дорог. 24 часа, чтобы спасти, выжить, понять и смириться с тем, что живым из этой ситуации в любом случае выйдет только один...
Публикация на других ресурсах:
Лучше спросите.
Примечания автора:
Не смотрите на картинку с эстетической точки зрения, смотрите глубже, гораздо глубже и попытайтесь считать эмоциональное состояние. Именно такое настроение было при написании этого рассказа, и именно эта картинка натолкнула на идею: http://cs624230.vk.me/v624230385/1ed70/-BEzWhyawW0.jpg
Главные герои: http://vk.com/photo256225385_356704440
Часть 1
- Черт, - накрываю голову одеялом, желая утихомирить звон в ушах.
За окном по-прежнему надрывно завывает сигнализация, мартовские коты орут на крыше гаража, дикими воплями то ли призывая подруг, то ли выражая протест ко всему человечеству, какая-то бабка с утра пораньше спорит с дворником... и как же раздражает эта бурная какофония звуков, разрывающая мой мозг.
Нет. У меня все отлично. Все в полном порядке. Я лег в четыре утра, точнее, смог уснуть лишь к рассвету, а проснулся...
- Черт!!! - на часах пять сорок. - Чтоб вас всех!
Я всегда был свято убежден, что люди рождаются с определенной целью в жизни. Вот, например, моя соседка баба Тамара - с целью уничтожить человечество или хотя бы вывести всех своих соседей. И примеров таких людей очень много, и по счастливой случайности все они, блять, поселились в моем доме. Я не усну уже, знаю себя, поэтому, не тешась надеждой выспаться, откидываю одеяло в сторону и встаю. Ледяной линолеум под босыми ступнями неприятно обжигает кожу, заставляя ежиться от холода и поскорее ползти в ванную. А так хотелось выспаться... хоть раз.
Кого я обманываю? Последний раз я высыпался два года назад, когда еще...
Умываюсь, привожу себя в порядок, наспех натягивая на влажное после душа тело спортивные штаны и водолазку, ползу на кухню, привычным движением варю кофе, неспешно помешивая шипящий напиток в турке. Монотонно достаю кружку, головой захлопываю дверку шкафа, морщась от глухого хлопка, усиливающего головную боль, наливаю кофе, заливаю ненужную больше посуду холодной водой... По неосторожности обжигаю пальцы об кружку, с психу ладонью сшибаю бокал со стола... стекло врезается в стену, разлетаясь на несколько крупных осколков, а по серой краске расплывается уродливое кофейное пятно. Упираюсь руками в столешницу и жду пока утихнет звон в ушах, а пальцы перестанут дрожать от нервного срыва.
Вдох-выдох.
Вновь варю кофе, про себя отмечая, что не мешало бы прикупить еще пару кружек, а то скоро будет банально не из чего пить. Но все эти мысли, бытовуха эта, кажутся какими-то прозрачными, неважными, пустыми.
Оттирая пятно на стене, неосознанно вспоминаю, что никогда не понимал Его желания красить стены в мерзкие темные, серые тона. Он говорил, наша жизнь и так слишком переполнена яркими красками и событиями, чтобы еще это буйство света окружало нас повсюду. Теперь я понимаю его. Понимаю, как сильно он был прав. Теперь я рад, что кухня окрашена в серый мертвый цвет, а не в ярко-желтый, как того хотел я. Такого контраста больной души и цвета обстановки я бы не выдержал.
И лишь воспоминания о тебе, малыш, все такие же живые и яркие. Каждый день прокручивая нашу жизнь в голове, прогоняя давно минувшие события по сотому кругу: в маршрутке, когда тачка сдохла на перекрестке, на работе, в лифте, глядя в потолок, засыпая... точнее, пытаясь заснуть - я раз за разом вспоминаю былое. Радуюсь как дитя, припоминая что-то новое, давно забытое: мелочи, фразы, запахи или выражения лица, не имеет значения, что именно... и боюсь до нервных истерик, что забуду.
Знаю - это невозможно, но так страшно в один из ненавистных мною дней проснуться и понять, что все, нет его, того необходимого для жизни тепла, согревающего душу и дающего смысл жизни. Живя прошлым, не хочу смотреть в будущее. Без тебя, родной, у меня его нет и не будет.
Ссыпаю осколки в переполненное мусорное ведро под мойкой, отточенным до автоматизма движением споласкиваю тряпку и вешаю ее на край раковины. Пью кофе, курю, не чувствуя ни аромата напитка, ни привкуса табака на губах, лишь горечь. Она повсюду, заполнившая меня до краев. Тоска... душащая своей безысходностью, и болезненное одиночество. И нет больше сил бороться, думать о чем-то, пытаться понять, что сделал не так; уже давно смирился, что его нет, что я во всем виноват, не досмотрел, рядом не был, да не исправят эти самокопания тот факт, что я вот он, живой и здоровый, стою тут посреди кухни, а он лежит в гробу, уже давно покинувший мир живых.
И сдохнуть хочется от безысходности и невозможности исправить хоть что-то, и кричать о несправедливости этого ненавистного мне мира, и смысла нет - не услышит никто. Никто не поможет. Поздно уже.
Иду в комнату, по привычке, проходя мимо тумбы, стираю с рамки для фотографии внушительный слой пыли. За треснувшим и заклеенным скотчем стеклом видна фотография. Двое парней сидят на берегу реки. Поздняя осень. Повсюду разбросанные ярко-алые листья покрывают землю, кроны деревьев будто пылают в свете заходящего солнца. Помню тот день, будто вчера это было. Парк, воскресный вечер. Я злой с работы, хмурый и, как всегда, не в духе, Мишка с бодуна, уже опиздюлившийся от меня, но все равно улыбается. Ветер играет с его шарфом, от солнца приходится щурить глаза, отчего на щеках выступают так сильно любимые мною ямочки, а взгляд направлен на меня и в нем... черт, даже сейчас все тело сводит сладкой мукой, видя его игривый прищур. Воспоминания все еще слишком яркие, душащие настолько, что почти сразу делается плохо.