Челленджер (СИ)
Вечером в самопринудительном порядке просмотрел Арикову корреспонденцию и составленные накануне наброски. Частично откорректировал сроки и, оставив конец второй части без конкретных дат, ещё раз строго-настрого решил серьёзно обсудить эту тему с Ариэлем, прежде чем давать какие-либо обязательства. Мало-помалу втянувшись, я засиделся допоздна, оттачивая отдельные фрагменты и производя предварительные расчёты. Опомнившись, съездил перекусить, пока не закрылись окрестные забегаловки, и перечитал всё сначала. Не удержавшись, я дал себе слово, что это последние правки, и вновь принялся редактировать.
* * *Alexander: Ну чё? Как там твой безумный босс?
Ilya: Шлёт шифровки )
Шурик – мой старый университетский приятель. На самом деле это определение не совсем точно: к тому моменту, как мы познакомились, он уже закончил учёбу, но в память о прежних временах появлялся на сходках. Мы сблизились как раз в то время, когда я окончательно охладел к этим сборищам, и на сегодняшний день Шурик является практически единственным человеком из того периода, с кем я продолжаю общаться. A студенческая общественная жизнь, поначалу казавшаяся интригующей, превратилась в череду однообразных попоек, где с наигранной бесшабашностью велись претенциозные разглагольствования, неизменно вращающиеся в узком кругу модных тем.
Alexander: Из этого всего – один вывод: он клинически болен!
Ilya: Absolutely ))
Ариэль ещё с первого интервью прочно занял верхушку нашего хит-парада. Частенько в аэропорту в ожидании посадки я, захлёбываясь со смеху, пересказывал особо пикантные перлы моего шефа. А Ариково откровение на тему начальников-идиотов вообще превратилось в одну из моих коронных баек.
Alexander: Я пытаюсь понять этот workplan – возникает ощущение, что это план нормальной компании на два года.
Ilya: Понравилось?
Alexander: Ага, потрясающе. Особенно Excel. Вот тут где-то было…
Открыв файл, о котором успел забыть, я рассеянно блуждал по календарному графику workplan-а простирающимся на десятки квадратных метров, как вдруг высветилось оповещение о новом мейле. Да что ж такое! И действительно:
Илья!
Всесторонне взвесив ситуацию, я постановил, что проект займёт четыре с половиной месяца. Восемнадцать недель – крайний срок, который мы можем себе позволить, ввиду…
Alexander: Прикинь, у него 14-ого числа 21 пункт. Полное сумасшествие!
Ilya: Эй, ау, Шурик.
Ilya: Наш обезбашенный снова активизировался ))
Alexander: А он в курсе, что сегодня воскресенье?
Ilya: Не уверен.
Alexander: И чего там? )
Ilya: Я выслал. Как тебе этот сюр?
Alexander: Ща гляну )
Я сделал кофе и дочитал свежий образчик эпистолярного творчества моего шефа.
Alexander: М-да… Видно он совсем с головой не дружит. Каждые два часа перекраивать! Это ж абсурд!
Ilya: Абсурд, абсурд… завихрения на почве излишнего рвения )) Потолкуем – одумается. Он же не совсем…
Alexander: Совсем, братишка, совсем. Ну его, бросай всё и вали оттуда.
Ilya: Ладно, посмотрим. Где ты видел на такой должности адекватных и уравновешенных?
Alexander: Да, но этот-то точно псих.
Ilya: А я, типа, нормальный?
Alexander: Тебе возглавлять стартап пока не предлагают )
Ilya: Вот и славно, не то я таким же стану ))
Глава 8
Платон мне друг, но истина дороже. [23]
– Это никуда не годится! – Ариэль презрительно отшвырнул мой workplan.
– Послушай, отведённые тобой сроки…
– Оставь сроки, я о содержании. Тут же ни черта не понятно! Вот ты пишешь… – он схватил и быстро перебрал листки. – Где это? Так, так… Вот: "Детальный анализ характеристик отражённого сигнала". Что это? Я не понимаю! Как вообще из этой фразы можно что-либо понять?
– Изучение характеристик сигнала, – монотонно роняя слова, начал я, – включает спектральный анализ, выявление основных частот, а также исследование…
– Я знаю, что такое анализ! – взвился он. – Но почему этого нет в документе? План работы – это не пустая отписка, план должен быть чётким, детальным и са-мо-дов-леющим. – Оторвав одухотворённый взгляд от потолка, куда он воззрился, говоря о том, что есть workplan, Ариэль испытующе уставился на меня. – Учти и исправься. Дальше, во второй части, ты и вовсе ничего толком не объясняешь. Вот, что это? – он снова зашуршал бумажками. – "Разработка альтернативных фильтров". Каких фильтров? Альтернативных чему? Как будет проходить их разработка? Из каких этапов состоять?
– Альтернативных существующим. Тем, которые уже реализованы в системе.
Истощив первоначальный запал, шеф не спешил с ответом, предоставляя приговорённому право последнего слова.
– Ариэль, давай разберёмся. Ты ожидаешь, чтобы я переделал всё с нуля и как бы невзначай добавил новую функциональность. Как ты себе это представляешь в такие сроки?
– А в чём, собственно, проблема? – изумился он. – Первая часть сделана.
– Но ведь она работает кое-как!
– Думаешь, я этого не знаю! Не о том речь! Объясни лучше, почему твои описания столь поверхностны?
Я чуть не взвыл.
– Поначалу ещё куда ни шло, – гнул Ариэль, – а дальше… Складывается впечатление, что, оставаясь дома, ты халатно относишься к своим обязанностям. Чем ты вообще занимался в выходные?
Хороший вопрос. Главное – своевременный.
– Ходил в музей, – брякнул я.
– Музей? – машинально переспросил Арик.
Причинно-следственная связь разрывается, и он на мгновение замирает.
– Какой ещё музей? – он мотнул головой, стряхивая оцепенение.
– Музей? Научный… Калифорнийский музей науки и техники.
– Зачем?
– Что? А… мм…
Действительно! Не в бровь, а в глаз. Я сделал витиеватый жест, задумчиво пошевелив пальцами.
– Ну так… Посмотреть, вдохновиться…
Ариэль ошарашенно уставился на меня. В ажиотаже, охватывающем его во время внушения мне ума-разума, шеф имел обыкновение переть напролом, не придавая значения моим репликам. И теперь, опомнившись, пытался врубиться, как нас сюда занесло. С перекошенной от судорожного напряжения физиономией, он таращился на меня несколько долгих секунд, а я, стараясь сохранить невозмутимый вид, упивался тем, как огорошил его на полном скаку.
– Так, Илья, – Ариэль откашлялся, сгрёб бумажки и разровнял, постукивая торцом о крышку стола. – Сейчас не время беседовать о твоём досуге. Вернёмся к теме. Где мы были?
– Ты объяснял, – я тоже подобрался, – что план должен быть самодовлеющим, а то, что я написал, – никуда не годится.