Идеальный (СИ)

 – Запей, – хочется просто лечь рядом с Крисом и уснуть. Уткнуться в подушку и не открывать глаза как минимум сутки.
 – Мы должны уехать сегодня! – в воспаленных глазах Криса какой-то фанатичный блеск. – Ты не понимаешь! А я знаю... Я видел тебя. Они кричат там внизу. Все! А кости в пыли...
 – На поезде тебе в таком состоянии ехать нельзя, Крис! – Том чувствует, как мерзкий холодный страх разливается по телу.
 Успокоиться.
 Хиддлстон закрывает глаза и концентрируется, как всегда делал, если нервничал перед выходом на сцену. И безотчетно сжимает руку Хемсворта, безвольно лежащую поверх одеяла.
 – Демон с черными крыльями... – на губах Криса полубезумная улыбка. – Заберешь меня, Том? Мы будем вместе, как ты хочешь...
 А Том внезапно принимает решение, ничем необоснованное, кроме невнятного свербящего страха.
 – Я позвоню в прокат и закажу машину, – он переворачивает полотенце на лбу Криса. – Мы поедем сегодня. Отдыхай.
 ***
 Том выбрал черный фольксваген туарег две тысячи десятого года. Он и сам не знал, почему взял именно его, он никогда не любил такие вот большие машины. Но едва взглянув, Том почти влюбился, хоть и рассчитывал взять машину всего на неделю. Тем более автомобиль с высокой посадкой был практичен, дороги в Румынии качеством не отличались, это Том понял еще на пути из аэропорта.
 Конечно, существовала проблема того, что автомобиль нужно будет отогнать обратно, но Хиддлстон отлично понимал, что ехать на поезде в таком состоянии Крису нельзя. Поэтому выбора не оставалось.
 Нет, конечно, можно было задержаться в отеле, подождать несколько дней, но...
 Тому было страшно. Он будто чувствовал на себе чей-то недобрый взгляд, следящий за каждым движением. А еще слова Криса. Умом Хиддлстон прекрасно понимал, что это всего лишь бред, вызванный жаром, но то, как Крис говорил об этом...
 Хиддлстон кивает менеджеру и захлопывает дверь. Кладет руку на руль и едва не вскрикивает – на миг ему чудится, что пальцы заканчиваются черными загнутыми когтями.
 Том сжимает кулаки, зажмуривается на секунду, прогоняя наваждение, а потом поворачивает ключ в зажигании и мягко трогается с места.
 ***
 Том ведет машину уверенно. Тонкие пальцы лежат на руле мягко, как-то... аристократично. Крис не знает, откуда взялось это сравнение, но... иначе не скажешь.
 Мысли вяло перетекают в голове, в висках тупо ноет, пульсирует боль. Анальгин помог ненадолго. И если первые несколько часов дыхание не обжигало губы, то теперь все эти ощущения постепенно возвращались.
 – Ты как? – в голосе Тома странное выражение и Хемсворт вдруг понимает, что уже давно дышит не носом, а хрипло через приоткрытый рот.
 Отвечать не хочется. Потому что для этого нужно напрячь голосовые связки, выговорить все эти слоги... Но Крис пересиливает себя, облизывает пересохшие губы и выдавливает:
 – Нормально.
 Слово словно проходится наждаком по горлу. Нужно сглотнуть слюну, скопившуюся во рту, но глотать настолько больно, что Крис решает еще немного с этим подождать.
 – В Брашове найдем отель и подождем, пока тебе не станет лучше, – Том бросает взгляд на Хемсворта и он вяло отмечает, что глаза музыканта опять залиты мутной чернотой. Это, впрочем, уже не пугает. – Как раз будет время, чтобы найти дом в той деревне, о которой ты говорил. Я съезжу туда и посмотрю.
 – Тебе нельзя одному... – с трудом выговаривает Крис. – Том, тебе...
 И замолкает, потому что на бедро ложится тонкая ладонь. Аккуратные пальцы, заканчивающиеся черными чуть загнутыми когтями, слегка поглаживают.
 – Со мной ничего не случится, – вкрадчивый голос отнимает всякое желание возражать. – У нас все будет хорошо.
 И Криса скручивает судорогой. Его выворачивает ровно на собственные колени. Перед глазами чернота, разбавленная какими-то багровыми всполохами.
 Машина резко тормозит, съезжая куда-то вправо, и если бы Крис не был пристегнут, то точно ударился бы головой о торпеду.
 – Тише, тише... – осторожная рука гладит по голове, – подожди, сейчас все исправим. Посиди минуту, я достану воду и полотенце.
 Хлопает дверь и Крис слышит, как Том возится в багажнике.
 Накатывает стыд. Отвращение к себе.
 Подобное было с Хемсвортом лишь однажды, лет, наверное, десять назад, по дороге из третьесортного грязного клуба. Крис был обдолбан по самые ногти и в стельку пьян.
 Из облеванного салона такси его вытаскивал матерящийся водитель. И Крис тогда еще долго сидел на асфальте, перед домом, тупо разглядывая толстое разлогое дерево.
 Правда, существовало одно отличие: тогда ему было хорошо.
 – Крис, подними голову, – голос Тома заставляет вздрогнуть.
 По подбородку и шее мягко проходится влажная ткань, и Крис почти стонет от удовольствия.
 – Дай руку, – Хиддлстон берет его испачканную в рвоте ладонь и вытирает. – Теперь разберемся со штанами.
 Том склоняется над его коленями и стирает грязь.
 – Теперь тебе придется выйти и подождать пару минут, пока я уберу все, хорошо? – музыкант кладет полотенце на торпеду и отстегивает ремень безопасности Криса. – Сядешь пока назад.
 – Я могу и сам все сделать... – мямлит Хемсворт, с трудом выбираясь из автомобиля. От движения живот снова сводит и он со стоном сгибается над обочиной, выблевывая странную дурно пахнущую массу. А Том гладит его по спине, придерживает, не давая упасть на колени.
 – Прости, – отдышавшись, выдавливает Хемсворт, не глядя на Тома. Ему кажется, что на лице музыканта отвращение.
 – Все хорошо, Крис, – Том отдает Хемсворту бутылку с водой. – Прополощи рот, а остаток выпей. Если тебя вырвет еще раз, это поможет быстрее очистить желудок. Я пока уберу в салоне.
 Крис неуверенно кивает и садится на заднее сидение.
 Том возится с передним сидением минут десять. Вытаскивает коврик, вымывает его, стирает пятна с сидения.
 Начинает темнеть. Они выехали слишком поздно из-за волокиты в прокате и теперь, когда солнце почти зашло, стена леса по краям дороги выглядит совсем неприветливо. А ведь они не проехали и четверти пути.
 Все тело пронзает очередной спазм, и Крис привычно сгибается, высовываясь из машины. Его рвет уже четвертый раз за эти десять минут.