Я иду искать. История первая
На сцену упала тень. И женский истошный голос прокричал:
— Ой, спасайтесь! Данваны!
Занавес на время закрылся. Вокруг стояла напряжённая тишина — ни звука, даже с ноги на ногу никто не переминался. Все ждали...
— Эх-хе-хе, вот как бывает, — печально заговорил старик, — среди лета снег выпадает; думаешь — беда далече, а она тебе — прыг на плечи!
На декорации был уже не красивый город, а дымящиеся руины, трупы и вереницы пленников, тянущиеся куда-то бесконечными цепями, жуткими в своём однообразии. На переднем плане старшие братья пытались спрятаться друг за друга, а на них надвигались несколько огромных фигур в до удивления похожих на данванские доспехах, с громоздким, устрашающим оружием в руках.
— Вот они, грифоновы дети!Весь народ за правителей глупых в ответе!Тем-то что — башка с плеч, и всего,А прочим — рабство да плети...А у края сцены тем временем появились анлас и младший брат — оба пешие, в рваной одежде с пятнами крови. Появились и застыли, перешёптываясь. Потом подошёл конь анласа — тоже пораненый.
— Что тебе в моей войне?Ты не кровный родич мне...Так спасайся, лес-то близко,Вмиг ускачешь на коне...— горячо сказал младший брат. Но анлас гордо отвечал:
— Коль ускачу, от врагов укроюсь.В воду я гляну — в озёрное зеркало —Вода мне покажет труса харю.В дом свой зелёный — в лес я спасусь,Лес зашумит мне: «Изменник подлый!»Конь меня больше носить не станет,Сбросит, покинет друга предавшего.Как дальше буду я жить на свете?Встанем вместе,брат мой названый!И они бросились на врага, чтобы не дать данванам стрелять из своего оружия — врукопашную. Но данваны отступили, а между ними и защитниками княжества встали кривоногие уродцы — хангары. Началась схватка. Мельком Олег подумал, что скомрахов, наверное, человек двадцать — иначе такое не изобразишь... но эта мысль тут же ушла. Представление увлекло его. Горцы кругом вопили и потрясали мечами и камасами.
Тем временем героям удалось пробиться к данванам. Младший брат ловко обрушил на шею одного меч, анлас умело ударил другого тяжёлой пикой. В толпе одобрительно заревели, но... и меч, и пика переломились пополам!
— Не сгубить его мечом —Меч данвану нипочём!Пикой тоже не проткнуть —Колдовство укрыло грудь!Герои отступили в растерянности. Но только на миг. Тут же младший брат закричал:
— Видно, смерть нам настаёт!Всё равно пойду вперёд!Грудью близких я закрою,Раз врага сталь не берёт!И они с анласом бросились на врага с голыми руками. Но с воплями прихлынули хангары, завалили героев живой копошащейся кучей, а когда отхлынули — те стояли на коленях, связанные...
— Эх, чему быть, тому не миновать, — вздохнул старик. — Воинам молодым головы потерять, а народам нашим в ярме стонать... Видно, такая судьба, что без пользы борьба...
Но гусли вдруг заиграли что-то озорное, весёлое, даже не подходящее к моменту. Все персонажи подняли головы, прислушиваясь — а будто бы приближавшийся из дальней дали голос распевал бесшабашно:
— Ой, скок-поскок,Промеж звёзд — да мосток,По тому мостуЯ к вам в Мир иду.Я не князь, я не бог.Я простой паренёк,Я зовусь Иван —Берегись, данван!— Да никак сам Иван-Великан! — всплеснул руками дед. — Ой, и впрямь — берегись, данван! Тот Иван — не данванский Иван, не Иван-Болван, не безродина подзаборная, силой крещена, на беде повенчана! Ноги уноси, разорители! То брат наш идёт, грабители!
Хангары тишком рассосались в какие-то щели, как и не было. Данваны ощетинились оружием, но откуда-то сверху за из спины прыгнул не уступающий им в росте и ширине плеч... Олег открыл рот. На этом герое был пятнистый камуфляж, фуражка набекрень и АКМ на ремне. Впрочем, он справился и без АКМ — сгрёб данванов в охапку и треснул головами, прокричав:
— Ну-ка — нечисть с дома прочь!Навались — делу помочь!Быстро опустилась новая декорация — на ней люди кто чем гнали по развалинам хангаров и данванов, те удирали, сломя голову и побросав оружие, во все стороны, прятались в щели, а восставшие опрокидывали брёвнами вельботы, поддев под днище, освобождали пленников... А впереди трое братьев, анлас и Иван-Великан лихо домолачивали своих врагов, выкидывая их за верх занавеса. Полёт каждой куклы толпа сопровождала хохотом и одобрительными выкриками. Наконец с последним врагом разделались, и герои представления встали в ряд на краю сцены, поклонились, а занавес опустился.
— Кабы в жизни так, — тихо сказал старик, ещё раз поклонился и медленно ушёл за балаган...
Вместо него появился другой скомрах — с рожком и волынкой, на которых одновременно заиграл что-то донельзя дурашливое, при этом ещё и ухитряясь высоко подпрыгивать, кувыркаться, а его напарник в длиннорукавой рубахе и перекошенной кожаной «харе», проходись колесом, распевал разную смешную чушь:
— Как у Иванова двораЗагорелася вода.Вёской всей пожар тушили,А пожар не загасили.Пришёл дедушка Фома,Расседая борода.Он народ прогнал в овин,Затушил пожар один.Как Фома тушил пожар,Он об этом не сказал.Только слышно стороной:Затушил он бородой!В толпе начали смеяться. Но Олегу, если честно, ни стихи, ни ужимки скомрахов по душе особо не пришлись. Он покосился на Йерикку и начал проталкиваться в сторону, на свободу.
Оставалось сделать пару шагов, когда Олег неожиданно споткнулся. Ему сперва показалось, что под ногу попала кочка, но, с трудом удержавшись на ногах и выпрямившись, он столкнулся взглядом с мальчишкой своего роста и сложения, который буркнул:
— Глянь, куда копытишь! — и, пихнув Олега плечом — весьма чувствительно! — собрался было ввинтиться в толпу. Но Олег бросил ему в спину:
— А ты костыли не расставляй, инвалид хренов, а то как бы не поотшибали.
Реакция мальчишки была совершенно адекватной — он развернулся, словно закрученная и отпущенная пружина, подбоченился и встал перед Олегом, меряя его взглядом. И только теперь Олег с запоздалым сожалением заметил на его алой головной повязке чёрные силуэты падающих хищных птиц.