Злодей не моего романа (СИ)
— Ты в курсе, что у тебя правый клык короче левого? — задумчиво поинтересовалась я. Приступ неадекватности как рукой сняло, я рухнула на землю, едва не подвернув ноги. — Да когда ж со мной уже начнут обращаться как с нормальной женщиной! Чего, много прошу?
Из чащи выскочил второй гаденыш и на ходу швырнул Эрику мои шмотки. Панк поймал их, прошвырнулся в чудесной и надо упомянуть не дешевой черненькой Ripani, безошибочно выудил паспорт, раскрыл.
— Елена.
Согласно кивнула. И как при таком освещении разглядел? Лично я под ногами-то с трудом видела.
— Такого города не существует.
— Какого? — ощетинилась я.
— Санкт-Петербург.
— Петра на тебя не хватает! — подошла и попыталась вернуть себе законно нажитые документы.
— Кто это? — включился второй.
— Крутой дяденька, который этот самый город построил.
Панк безапелляционно отстранил меня, не дав выдернуть чудесную книжицу.
— И страны такой нет.
— Тфу на вас! — в сердцах воскликнула я. — Это этого вашего Смеркола нет и вас нет, а Питер есть и я есть, а Пыжикова — гадина.
— Кто такая Пыжикова? — заинтересовался панк. — Что она знает?
— Вот именно, что ничего она не знает, ни о вас, ни обо мне. Вообще, непонятно куда она смотри и что сочиняет!
— По-моему, она блаженная, — задумчиво протянул неизвестный подчиненный Эрика.
— Да, — я начала психовать. — Я — блаженная, а следовательно неприкосновенная! Вещи верните! Мне ваши клановые междусобойчики до лампочки! Я домой хочу-у-у!
Нервы сдали. Последний раз я так завывала в детстве, когда культурные родители принудительно таскали меня на балет. Я шагнула к Эрику, намереваясь сделать еще одну безуспешную попытку отнять нажитое, но зацепилась каблуком за нечто, торчащее из земли, и рухнула вниз, сумев кое-как вывернуться, спикировав на пятую точку.
— Крак, — сказала моя левая колодка, избавляясь от изящного длинного каблучка. И вот этого "крак" моя психика окончательно не выдержала, поскольку на эти самые сапоги я исправно копила три месяца. Слезы полились горным потоком, омывая мое путешествие в иной мир, потерянное душевное равновесие, наверняка потекшую теперь косметику и, конечно, обувь. Панк присел рядом. Серо-желтые глаза угрюмо изучали мое лицо.
— И?
— Это не "и", — всхлипнула я, убирая с колен юбку и подтягивая левую ногу повыше, так чтоб ему было видно. — Это — Camilla Skovgaard! — я для наглядности ткнула черным ногтем в испорченную обувь и заревела с новой силой.
Эрик задумчиво покачал головой, поднял меня на руки (благо на этот раз не вниз головой), прижал к груди и опять потащил сквозь лес. Теперь я не проявляла никакого интереса. Десятитонным грузом навалилась дикая апатия. Мозг не работал. Хотелось уснуть, а потом проснуться в своей одинокой тихой кровати, умыться, позавтракать, накраситься, пойти на работу… В общем, жить как жила и никого не трогать.
Слезы потихоньку сошли на нет. Вокруг мелькали черные мрачные стволы и ветки. В глазах начало рябить. Я устало прикрыла их, уткнулась лбом в белую майку, на которой теперь наверняка останутся следы косметики, и незаметно для себя провалилась в сон.
Солнечный зайчик сверлил закрытые веки и не желал никуда уходить. Будильник еще не прозвенел. Я заворчала и перевернулась на другой бок. Нос ткнулся во что-то твердое и теплое. У меня в кровати ничего такого последнее время не водилось. Открыла глаза. Взору предстал белый продольный трикотажный рисунок, немного отодвинулась назад и медленно пропутешествовала взглядом выше. Вырез почти под горло, отсутствие рукавов, следы моей туши и теней, мускулистые плечи, руки с тонкими запястьями и явно проступающими линиями вен, широкие ладони, длинные пальцы, черный скорпион, угрожающе нацеливший на меня свое жало с плеча, подбородок с ямочкой, тонкие губы, курносый нос, высокие скулы, черные брови, белые волосы и серо-желтые глаза, внимательно следящие за каждым моим движением. Я протяжно вздохнула. Мозг переварил информацию, полученную от глаз, и женские гормоны, не спросив хозяйку, пустились в пляс. Я подавила невесть откуда взявшееся желание и, учитывая обстоятельства пробуждения, аккуратно и тщательно просканировала организм на предмет инородных ощущений. Таковых не нашлось, а значит и вправду мирно спала в кровати с панком.
— Жаль, — пропели гормоны. Я вслух чертыхнулась.
Эрик спустился и навис надо мной, так что наши лица оказались рядом. Я испуганно уставилась на него.
— Кто ты такая?
— Лена, — невинно хлопнула ресницами. Не то чтоб, я стремилась еще раз увидеть незабываемое зрелище оскаленных зубов, просто искренне не знала, как еще можно ответить. Он хмыкнул.
— Интересно.
— Ты уже говорил.
Определить сходу изменчивые намерения этого мужчины мне пока удавалось с трудом, а потому последовавший за ухмылкой поцелуй стал совершенной неожиданностью и… приятностью. Гормоны, радостно подпрыгивая, пустились разводить огонь в неположенных местах. Он оторвался от моих губ, и я с сожалением подумала о продолжении начатого.
— Ты не из этого мира.
— Нет, — покачала я головой. Он не спрашивал, он утверждал. — А Григорян меня дурой назвал, когда я сказала.
Серые глаза покрылись коркой льда.
— Еще раз сравнишь нас, пожалеешь, — процедил он сквозь зубы.
— Почему? Сравнение-то в твою пользу! — не вняв угрозе, промямлила я.
Лед немного растаял.
— Просто запомни и все.
— Да не вопрос! — согласилась я. — А где мы?
— У меня дома, в кровати.
— А-а, — протянула я. — А дом где?
— В Саммертхольских чащах.
— Не знаешь, как мне домой вернуться? — невпопад решила уточнить. Ну, мало ли. Он умный. Вдруг, чего знает?
Панк задумчиво покачал головой.
— Как ты сюда попала?
— Книжку купила, — тянет меня на признания в обществе этих глаз.
— Какую?
— Про вампиров. Ты не подумай, — затараторила я. — Я эти сказки вообще не читаю. Я детектив выбирала, просто там женщина на станции собачку под поезд уронила, а я, дура, спасать ломанула, не ту беллетристику ухватила. В поезде только ошибку обнаружила. Потом из метро вышла, и бац! Прямо в этом дурацком городе! И Гришаня твой пристал как банный лист к… Короче, неважно. Во-от. Я подумала, ночевать-то мне негде, ну и пошла с ним. Он-то вроде у Пыжиковой джентльмен. Леди съесть не должен. Пришли в квартиру, а там вы через окошко явились… Как-то так.
Панк сел.
— Кто такая Пыжикова?
— Автор книжки, — откликнулась с готовностью. Ну чисто пионер на выводе.
— Что за женщина с собачкой?
— Не знаю. Странная такая, розовая вся и шляпа убойная, с клумбой. Слушай, чего-то ты на мировое зло не тянешь. Ты же Эрик, правильно?
Мужчина кивнул.
— Мировое зло? — он слегка улыбнулся, и улыбка эта была отнюдь не доброй. — Если я пока тебя не убил, это еще ни о чем не говорит. Мне банально интересно.
— Намек поняла. Шут — второе мне имя.
Он пропустил реплику мимо ушей.
— Где книга?
— Не знаю, как только я здесь оказалась, она пропала из сумочки.
Тоже попыталась сесть и только тут сообразила, что лежу в одном белье под покрывалом. Пискнула и натянула его до подбородка.
— Кто меня раздел?
— Я.
— Зачем?
Он кивнул в сторону мятой грязной кучки на полу у входа, из-под которой выглядывал сломанный сапог.
— У меня постель чистая.
А я можно подумать была не чистая до твоего явления. Эх, помирать, так с музыкой!
— А одежды у тебя не найдется лишней? И душа, и полотенца, и еще неплохо было бы кофе…
Он недобро прищурился, тем не менее ответил.
— Душ там, — рука указала на белую дверь. — Полотенце и одежду дам.
— А кофе?
Эрик зарычал.
— Ладно, ладно, — примирительно забубнила я. — Поняла. Не глупая.
Завернулась в покрывало и, гордо вздернув нос, прошлепала в указанном направлении. Зашла в душ и присвистнула. Вот уж заметно — глава клана. Ванна, как моя кровать. Душевая кабинка отдельно. Еще и кушетка зачем-то. Что он на ней делает? На стене висело здоровое зеркало. А из него на меня таращилось красноокое взлохмаченное чудище с потекшей тушью. Вот точно экстрим и интерес такую поцеловать. Извращенец. Я кинула покрывало, за ним белье и залезла под горячие струи воды. Стоять долго не стала. Мало ли чего. Быстро помылась и выглянула наружу. На кушетке лежало полотенце и маленькая стопка одежды. Я вздохнула. Вот интересный мужик.