Злодей не моего романа (СИ)

— Он мог достать еды быстрее и проще. Это просто предлог. Твоя сестра ему нравится, очень. А он никогда не мог устоять перед соблазном.
— Откуда…
— Я знаю своего брата.
— Как скажешь.
К вечеру Катюша организовала… блюдо жареного на сковороде мяса. Я с ужасом взирала на средневековое произведение, обильно сдобренное солью и специями.
— А гарнир? — промямлила я, садясь за стол. Сестренка покопалась в холодильнике и положила передо мной морковку.
— Пойдет?
Я хрустнула оранжевым овощем и попыталась распилить великолепие кулинарного таланта Катерины. Гриша с интересом наблюдал за мной. Рик улыбнулся, наклонился, поцеловал в висок, затем выпрямился.
— Георг…
— Нет. Я сам.
Рик зарычал.
— Сиди.
Гриша в долгу не остался, оскалился.
— Достаточно с меня. Да. Ты сильнее. Но и я не беспомощный. Пора бы признать.
Братья уставились друг на друга. Я приготовилась лицезреть новую порцию безобразных ран на теле Рика, однако вовремя вмешалась Катерина.
— А если с Леной опять решат что сделать, он сможет помочь? — она кивнула в сторону гота.
Мой панк потерял всякий интерес к спору.
— Иди. Найдешь, не трогай, вернись.
Гриша кивнул, открыл поломанное им же самим окно и исчез в сумерках.
— Хоть раз мужиком сделался, — пробурчала Катерина. Я улыбнулась, с трудом проглотила очередной кусок.
Сестренка наотрез отказалась покидать квартиру, разложив себе на кухне матрас.
— Меня ваши брачные игры не заботят, а вот мамины расспросы выше крыши. Не могу больше.
Брачные… Я вспомнила. Решила выдать правду.
— Кать, а я замужем.
— За кем? — не поняла девушка, усаживаясь на матрас.
— За Риком.
— Это как?
— Не знаю, — честно призналась я.
— Когда успела? — нашлась сестренка.
— Позавчера. У меня печать есть и фамилия новая.
— А мама знает?
— Смеешься?
Я уперла подбородок в кулак, слушая как в зале Рик тихо обсуждает что-то с Гришей по телефону. Катерина повторила мой жест.
— Выпить хочешь? — наконец нарушила молчание она.
— Хочу, — искренне откликнулась я.
— Ром?
— В шкафу.
Открыть, налить и залпом осушить, не чокаясь, три рюмки подряд не составило никакого труда.
— Какой пример подаю, — искренне расстроилась я своему поведению и отхлебнула из горла. Смысл наливать, если рюмка постоянно пустеет.
— Ерунда, я творила такое, чего ты в моем возрасте точно не делала.
— Кать, иногда ты меня пугаешь.
— Ты меня тоже, — сестренка многозначительно покосилась на бутылку у моих губ. Я пожала плечами, невесело рассмеялась и глотнула еще. Ром начинал действовать. Стало легко, тепло, хорошо.
— Будешь?
— Давай!
— Что именно? — Рик хмуро глядел на нас. Я прищурилась и улыбнулась ему.
— Мы пьем.
— Знаю, — он забрал бутылку и поставил в шкаф.
— И что там Гриша? — полюбопытствовала Катерина.
— Ничего пока.
— Понятно. Я так понимаю, допить ты нам не дашь, — сестренка с печалью проводила заветную жидкость. Я, не отрываясь, следила за Риком.
— Ты такой красивый, — зачем-то сказала я.
— О! — окончательно разочаровалась в жизни Катерина. — Выноси… жену. Она готовая. А я спать что ли. Сессия скоро. Только когда Гриша вернется, растолкайте.
Рик взял меня на руки и перенес на диван.
— И у тебя самые охренительные глаза во вселенной, — не затыкалась я. — Ты знаешь, что они у тебя не серые и не зеленые, как может показаться издалека. Не-а. Они светлые с желтым ободком вокруг зрачка. И когда ты злишься или хочешь меня, желтый ободок исчезает.
Рик отошел к противоположному концу комнаты, оперся на стену, скрестил руки на груди и наблюдал за мной. Я повернулась на бок, подложила ладонь под голову, прикрыла веки.
— А еще у тебя длинные, черные ресницы, они загибаются вверх и очень густые. И волосы у тебя не прокрашены до корней, за ушами и на шее есть черные короткие пряди. Мне нравится это сочетание.
Перед глазами начали проноситься события прошедших дней, путаясь и сливаясь в голове в витиеватый фильм.
— И я люблю твой голос…
— Ленка, заткнись! Утром пожалеешь ведь! — раздался с кухни окрик сестренки. Кажется она трезвее меня. Я отмахнулась. Голову переполняли эмоции, и так хотелось рассказать Рику все, что я чувствую и вижу в нем.
— У тебя длинные пальцы, а на руках проступают жилки. И это безумно сексуально. Когда ты смеешься, мир вообще может катиться в Тар-Тарары, я не замечу. И, несмотря на то, что я женщина свободолюбивая, мне нравится подчиняться тебе. До Чертиков надоело быть независимой и самостоятельной.
Уже погружаясь в сон, я пробормотала.
— И, наверное, завтра я действительно пожалею, что рассказала…
  
20
 
Сон медленно отступил. Глубоко вздохнула. Глаза открывать не хотелось. Лежала на спине, было тепло и уютно. Голова не болела.
— Хороший ром.
— Согласен.
Память услужливо выкинула на поверхность все, что я успела наговорить перед отключкой.
— Черт…
Глаза открывать по-прежнему не хотелось.
— Не похож.
Я улыбнулась.
— Нет. Ты — Бес… белый.
— Значит, нравится подчиняться?
Я прикусила нижнюю губу, нащупала над головой подушку и закрылась ею.
— Просить забыть все, что наговорила, бесполезно, да?
— Да. Мне понравилось. Я соберу коллекцию лучших марок чудодейственного напитка.
Я засмеялась.
— Тогда я сопьюсь.
— Я буду использовать его разумно, — подушка улетела в сторону. — Открой глаза.
Я отрицательно покачала головой.
— Почему?
— Мне стыдно.
— Это приказ.
Я снова отрицательно замотала головой.
— Тогда угроза, — сквозь суровую интонацию пробивался смех.
— Ты со мной ничего не сделаешь, — улыбнулась я.
— Нос откушу.
Таким Рик не был никогда. Я засмеялась и приоткрыла веки. Серо-желтые глаза искрились весельем.
— Не надо. Я и так не красавица. Стану страшная, ты меня бросишь.
Он вдруг стал серьезным, склонился надо мной.
— Нет.
— Прости. Язык — мой враг. Всегда это знала.
— Я бы так не сказал. Ты всего-навсего неверно им пользуешься.
Дыхание перехватило. Я заворожено смотрела в его глаза. Оттуда выглянули знакомые Чертенята и поманили. Сердце прыгало в груди. Я с готовностью погрузилась в сумасшедший танец, где была простой ученицей. Рик руководил, вел, указывал, объяснял. Я прилежно повторяла, заставляя его довольно урчать своим преподавательским талантам.
— Ладно! — с кухни раздался Катеринкин вопль. — Я передумала. Лучше мамкины вопросы. Больше не могу это слушать! Вы уже полчаса стонете и рычите, а до основного так по ходу и не дошли еще!
Я засмеялась. Рик улыбнулся, коснулся моих губ пальцем. Я замолчала, ясно осознав, что сейчас произойдет. Он приподнялся на руках. Под кожей проступили мышцы. В голову пришла шальная мысль. Я хитро прищурилась и, проведя правой ногой над его головой, положила ее на твердое плечо. Черная бровь легко приподнялась, выдав мимолетное удивление. Да, хороший мой, я гибкая. Не знал? Теперь знаешь. Черные зрачки расширились. Рик вошел в меня, я вскрикнула. Он опустился сверху, его лицо оказалось напротив моего. И снова легкое удивление. Я улыбнулась. Да, Бес мой, настолько гибкая. Проверил? Убедился.
Рик замер. В глазах светилась насмешка, смешанная с диким желанием. Я застонала, пошевелилась под ним, пытаясь заставить двигаться. Он зарычал. Я всхлипнула. Кровь стучала в висках и животе. Зажмурилась, выгибаясь дугой под ним. Не сжалился. Хочешь войны?
Я закусила губу и сомкнула внутренние мышцы. С губ Рика сорвался стон. Да, милый, ты знаешь больше, но и мне не семнадцать. Я умею драться. Повторим? Черные зрачки почти скрыли истинный цвет его глаз. Он выдохнул и сдался, снесенный силой собственных эмоций…
— Вы закончили? — гаркнула Катерина, едва я в последний раз произнесла его имя. — Лен, ты сама кофе сваришь или мне варить?