Злодей не моего романа (СИ)

— К тебе на работу. Сейчас половина одиннадцатого.
Мое туловище сдуло с кровати. На завтрак кроме кофе ничего не нашлось, да и есть как-то не хотелось. Подпрыгивая как кенгуру, я металась по квартире, пытаясь умыться, накраситься, выпить кофе, одеться и не испачкаться в мусоре от разбитой вчера стены одновременно. Рик с дивана увлеченно наблюдал за моими поползновениями и, что странно, не пытался вмешаться.
К Людочкиному столу в бухгалтерии я вползла при конвое, ибо выражение лица панка еще на подходе к зданию сделалось непоколебимым.
— Ленок! — женщина поднялась навстречу. — Где ты пропадала? — она повернулась к Рику. — Добрый день.
Он холодно кивнул. Узрев жадный взгляд, которым окинули присутствующие дамы, сразу же забросившие свои прямые обязанности, моего мужчину, я решила не снисходить до представления. Обойдутся! Пусть мучаются в неизвестности. Люда отвела меня к дальнему шкафу, протянула бумаги на подпись.
— Прочти.
Я кивнула.
— Слушай, это тебя поэтому не было? — прошептала она, склонившись почти к уху. — Ради такого, я бы тоже на работу наплевала.
Решила не просвещать Людмилу, что, несмотря на пониженные интонации, "такому" не составит труда все расслышать, поэтому просто кивнула.
— Ну-у, — нетерпеливо протянула всем известная сплетница.
— Что? — я продолжала изучать документ.
— Как "что"? Где ты его взяла?
Я его не брала. Он сам меня взял. Причем во всех смыслах.
— Не в этом мире.
— Ясное дело. Бар? Клуб? Или ты куда из страны моталась?
Поставила подпись.
— Люд, зачем тебе?
— Как это зачем? Может там еще есть.
— Нет. Он один такой.
— Печально, — вздохнула женщина.
Пока разобралась с документами, успела сотню раз вскользь и ни о чем ответить на многочисленные вопросы бывшей коллеги. Рик же все это время невозмутимо наблюдал за мной от входа, скрестив руки на груди, опираясь о стену и несколько раз отбрив попытки женского бухгалтерского состава усадить его на стульчик и напоить чаем. Даже очень-очень злая непосредственная глава отдела Алла Семеновна, которую девочки за глаза величали "танком", не только за характер, но и за габариты, как-то стушевалась и потеряла привычный начальственный тон. Вот так, покалечив не одну женскую психику, полчаса спустя мы удалились в коридор. Я спрятала документы в сумочку, улыбнулась Рику.
— Все. Я безработная.
В серо-желтых глазах заплясали смешинки. Я залюбовалась на восхитительное зрелище, а потому не сразу сообразила, что на весь коридор разносится до боли знакомый громкий голос, сопровождаемый женским смехом. Мозг обработал информацию, полученную от ушей, и ударился в панику. Навстречу шел потенциальный труп, то есть Витя, привычно в окружении очарованных им особ противоположного пола. Как правило, за раз их количество не превышало двух — трех. Сейчас был вариант номер один. Я придушенно пискнула и спряталась за большой неработающий автомат, в далеком прошлом выдававший сотрудникам кофе и какао. Рик остановился, смерил меня удивленным взглядом. В этот момент бывший любовник, проходя мимо, зачем-то отвлекся от своих дам, увидел меня, радостно воскликнул "Леночка, сладкая моя, где же ты была?!" и полез обниматься. Я остро осознала, что эта фраза станет последней в его никчемной жизни. Выставила между собой и Витькой сумочку и умоляюще взглянула в затуманенные гневом почерневшие глаза.
Неудачливого мужика прижали к стене за горло в сопровождении жуткого женского визга и тихого, но впечатляющего рычания. Я приготовилась терять сознание. Однако Витя сделал это за меня, чем несказно поразил. Вот не знала, что он такой слабонервный. Тоже мне защитник. Где глаза мои были?
— Фу-у, — брезгливо протянула я. Рик обернулся. Взгляд прояснился. Теперь в нем читалось удовлетворение. Я поразилась Витькиной везучести и своей непосредственности. И то и другое пресекли вероятное убийство. В коем-то веке мой язык сыграл мне на руку.
Рик не слишком аккуратно поднял бесчувственное туловище с пола за шкирку, обнял меня за талию и направился к выходу. Вслед неслось нечто нечленораздельное. Я семенила, осторожно косясь на Витю и вздрагивая, когда его ноги задевали очередной порог или ступеньку. Наконец, бывший любовник очнулся, даже застонал, подлец эдакий. Я не стонала в руках Рика (секс не в счет). Всякие теплые чувства, до того еще жившие в душе, потухли, смытые водопадом презрения. В холе нам преградил дорогу охранник. Этого уважаю! Правда, толку от него было немного. Рик холодно нараспев попросил отойти, что мужчина и сделал. На улице, завернув в проулок, мой панк остановился, отпустил меня, прижал перепуганного Витьку к стене, благо не за горло.
— Еще раз увижу рядом с ней — убью. Ясно?
Тот усиленно затряс головой, получил свободу и удалился позорным бегством. Рик повернулся, рывком притянул меня к себе, прижал все к той же стене, склонился к уху.
— Повтори все то, что говорила мне вчера.
— Рик…
— Немедленно.
Я поднялась на носочки, уткнулась носом в теплую шею и обняла.
— Рик, ты и так все знаешь, — голос звучал глухо. Вздохнула поглубже. Рано или поздно все равно придется произнести эту фразу вслух, так почему не сейчас? Хуже уже точно не будет. — Я — не она. Мне не нужны другие и не нужно от тебя ничего кроме тебя самого.
Он молчал. Я сильнее сжала объятия. Ну давай же, хороший мой. Ты все знаешь, только поверь. Просто поверь.
Поверил. Расслабился. Теперь я вцепилась в него, повиснув на шее. Это была победа! Я победила! Нет. Войну за доверие я еще не выиграла, но половину пути преодолела. И это заставило все внутри петь и светиться, и танцевать.
Господи! Как я вообще жила без него?
Рик пошевелился, снял мои руки с себя, поцеловал в висок. Я смотрела в бесценные серо-желтые глаза и умирала от неясной нежности, почти дикого материнского инстинкта, желания самой убить Марианну, медленно, заставить ее страдать так же, как она заставила страдать его. Это выжигало. Я физически ощущала его боль. И он понял. Я увидела это по его лицу. Он осознал, насколько сильно я связана с ним.
Бес коснулся пальцами моих губ, обвел контур, погладил подбородок. Я заворожено наблюдала за черными ресницами, ждала, когда мне снова будет позволено увидеть его глаза.
— Я знаю, что ты не она, — неожиданно тихо прошептал он. С трудом расслышала его слова за уличными звуками. — Слишком сильная. Слишком умная. Слишком независимая. Всего слишком.
Замерла, сделав неожиданное открытие. Я не просто нужна ему. Все мои эмоции взаимны. Он боится потерять. Боится, что предпочту уйти, оттого и угрожает смертью при случае. Боится оказаться бессильным перед моим выбором. Захотелось смеяться своей глупости. Нет. С умом Рик определенно переборщил.
Резко подалась вперед и, встав на носочки, прижалась к его губам. Он целовал, прижав к стене, нежно, страстно, томительно долго. Одна за другой мозг смывали волны наслаждения близости, абсолютной близости, не только физической, но и духовной. Я поняла. Вот оно то, чего так боялась. Я срослась с этим мужчиной, стала единым целым окончательно…
Метро встретило нас своим непередаваемым, неповторимым запахом резины, прохладной сырости и еще чего-то, что есть только в подземке. Рик удержал дверь и пропустил меня вперед, попутно сорвав листовку с соседнего стекла.
— Что это?
Он молча протянул мне бумагу. Я опустила жетон, дошла до эскалатора и только там развернула. Заранее знала, что это будет фотография и описание пропавшего человека. Чаще их печатают на черно-белом принтере и развешивают по городу. Как правило, пропадают подростки, дети… С листка на меня смотрел молодой мужчина, красивый молодой мужчина. Я удивленно взглянула на Рика.
Он расстегнул карман куртки и вынул еще один свернутый портрет. На фотографии был изображен милый юноша лет двадцати. Он улыбался. Эту фотографию верно любящие родственники или родители взяли из домашнего архива. Я поймала прищуренный взгляд пожилой женщины ступенью выше и, сложив оба листка, вернула их Рику. Он прижал меня к себе, склонился к уху.