Злодей не моего романа (СИ)

— Ри-ик, — позвала я, даже толком не зная как оформить назревший вопрос. К счастью, он понял и так.
— Следов не будет.
— Вообще?
Он вздохнул.
— А ты видишь?
— Не-ет. Погоди, — я перевела взгляд на свои ноги. — А там тоже не осталось?
Рик обернулся.
— Где?
— Ну как где! — начала я, не почуяв подвох. — На бе…
В почерневших глазах мужчины снова закружились знакомые Чертенята. Я осеклась.
— Проехали. Нам направо или налево?
Он улыбнулся, повернул налево. Я шла рядом, осмысливая новое открытие.
— То есть в принципе ты можешь есть и, не убивая людей?
Встречная тройка врачей, среди которых было две женщины, испуганно шарахнулась от нашей пары. Я прикусила губу. Язык мой — враг мой. Кажется, я повторяюсь. Рика позабавил мой вопрос.
— Ты корову перед дойкой тоже убиваешь?
Я поперхнулась.
— Ни фига себе сравнение! Я ж теперь молоко пить не смогу!
Он засмеялся. Нет. Честное слово, засмеялся. Я заворожено смотрела на его профиль. Улыбка осветила черты, сделала их мягкими, человечными, живыми, добрыми. Женское чутье в коем-то веке заставило промолчать, не высказаться вслух, не спугнуть мгновение. Оно не принадлежало мне. Это его мгновение свободы от собственного тяжелого характера. Увы, я наслаждалась недолго, не больше нескольких секунд.
Рик, не поворачивая лица, сжал мою кисть сильнее, мы вышли в наполненную людьми приемную, затем на улицу, дошли до стоянки. Я тихо свистнула.
На месте нашего Рено красовался автомобиль той же марки, только другой формы и цвета. С водительской стороны, прислонившись к блестящему крылу новенькой машинки, была сиротливо прислонена дверь с выбитым стеклом.
— Это на память оставили, забраковали или просто не пригодилась?
Рик пожал плечами.
— Указатель.
Как ни в чем не бывало, откинул дверцу на тротуар. Забрался на водительское место. Я бегом обогнула машину, обратив внимание на ключи в замке зажигания и вещи Рика на заднем сиденье, в которых ходила по магазину. Догадка пришла сама собой.
— А просто подождать и передать ключи никак? — пассажирское место было непривычным, с прежним я как-то уже сраслась.
— Оборотни, — пожал плечами Бес, как будто это все объясняло.
— Ну, ладно. А старую куда денут?
— Детям скорее всего играть отдадут.
Я представила, как стая супер-сильных блохастых ребятишек резвится, прыгая на крыше несчастной Рено и отрывает от нее запчасти. Машину почему-то стало жалко.
Вопрос как они ее без ключей завели и заводили ли вообще, благоразумно решила оставить при себе. Нечего калечить мою и без того, впечатлительную натуру. Я уставилась в окно, провожая взглядом огромное серое здание. На входе стоял молодой мужчина и внимательно смотрел в нашу сторону. Он не выделялся из толпы. Я сама приметила исключительно лишь потому, что лицо его неуловимо знакомым пятном мелькнуло в памяти и растворилось. Рик вывернул на дорогу, и я потеряла из виду наблюдателя. Да и наблюдателя ли вообще? Компания молоденьких практиканток курила на крыльце, точно так же следя за машиной, в основном по причине приметной внешности ее хозяина. Еще накануне обратила внимание на повышенное женское внимание к персоне Рика. Ничего удивительного, что Гриша о нем отозвался, как о любителе красавиц. У мужика есть выбор, а не захочет девушка по собственной воле, так он может заставить. Мне б так.
— Хочу знать о твоих мужчинах.
Я удивленно взглянула на него. Вот же заявочки! Хоть бы в форме просьбы изложил что ли для приличия?
— Что обо всех? — ехидно поинтересовалась я. Тот факт, что мы не в меру ревнивы, уже выяснили в кладовке.
Сжал челюсть.
— Да.
Мазохист, значит. Мне стало весело. Ну, держись, милой.
— В подробностях?
Руки стиснули руль крепче. Я сняла балетки, забралась с ногами на сиденье и развернулась к нему лицом.
— Зачем?
Он зарычал.
— Отвечай.
Я вздохнула.
— Ну так. В детском саду со мной в группу ходил…
— Я хочу знать о тех, что обладали тобой?
Бесцеремонный хам! Я подавила желание переадресовать вопрос. Хочешь в мое прошлое? Что ж. Прошу.
— В университете два года встречалась с однокурсником, после окончания мы разошлись. Через восемь месяцев познакомилась с Витькой. Работаем в одном месте. Там три с половиной года. Все.
Судя по выражению лица, легче ему не стало. Он молчал, я же знала каждый вопрос огненными буквами прожигающий его мозг. Ревность — странное чувство, дикое. Оно может усилить любовь или влечение, а может и отравить их.
— Рик, я не могу изменить свое прошлое.
Ничего другого говорить не было смысла.
— Я хочу знать, — отчеканил он.
— Ладно. Секс с Антоном был тихим, однообразным. Сама ушла, стало скучно, переболела юношеской любовью. Реальность не впечатлила, — я пожала плечами. — Его больше занимала учебная программа и окончание аспирантуры. С Витькой было весело. Я хохотала, постоянно. Потом поняла, что не одна такая, и снова ушла. После никого видеть не хотелось. Надоело.
Он молчал, вел машину, лицо не выражало никаких эмоций. Ледяные глаза сверлят дорогу. Я прижалась щекой к спинке сиденья, наблюдая за тем, как он борется с собой. Давит и душит непрошенный гнев. Удивительно, насколько сильными душевными переживаниями наделен от природы этот, казалось бы, невозмутимый и холодный мужчина. Женщине, которой доведется вызвать его любовь, очень повезет. Хотя, скорее всего это будет какая-нибудь местная книжная вампирша, красивая, умная, по-кошачьи гибкая, изящная и обязательно нежная, ему нужна нежность… Я отдаленно почувствовала собаку-ревность, пнула ее под зад ногой, заставив с визгом улепетывать туда, откуда пришла. Вот же заразил, подлец!
— Рик, почему ты ищешь зверя?
— А кто должен?
— Я имела в виду, почему ты один только с помощью полиции в лице Кларка? Ведь есть клан. Арон сказал тогда, что они нервничают, ну или что-то в этом роде.
Я не ожидала особо развернутого ответа на свой вопрос. Хотелось отвлечь его, заставить позлиться на меня, не знаю, посмеяться надо мной. Короче, банально переключиться.
— Арон врет. Большей части просто наплевать. Мы — одиночные хищники, не терпим компании, не живем парами. Живем в Чащах возле города — это заповедная зона. Люди не суются, а если суются — не помнят. Единственный инстинкт помимо голода — неприязнь к оборотням. Став главой, я заключил мир, мы с Ленни провели границу. Он следит за порядком на своей стороне, я — на своей.
— Кто такой Ленни?
— Муж Мэл, глава стаи.
— Если вы не терпите близко друг друга, зачем тогда клан?
— Чтобы выжить, защищаться от стай оборотней.
— Иначе говоря, сам установил порядок, сам за ним и следи? — подытожила я. — Хорошо устроились клановцы.
Мне захотелось настучать по голове щипцами не только косичке, но и всем остальным.
— А зачем Арон соврал?
— Ему нужно мое место.
— А он сам не мог совершить все эти убийства?
— Мог, — я подивилась тому спокойствию, с которым он произнес это единственное слово.
— То есть ты с самого начала это учитывал?
Рик повернулся ко мне и насмешливо поднял брови. Я прочла в серо-желтых глазах ответ.
— Черт! Чувствую себя пятилеткой пристающей к тридцатилетнему дяденьке-омоновцу.
Он молчал, уголки губ едва подрагивали. Я застонала и уткнулась макушкой в его теплый бок. Не выдержала, просунула руки, обняла за талию, макушку поменяла на правую щеку. Рик не возражал. Это радовало.
— А куда мы теперь?
— Туда, где нашли девушку.
— Когда Гриша ночью тупил, ты ушел по следу. Что там было?
Я ощутила, как напряглись мышцы под моими руками.
— Ничего, — наконец процедил он.
Меня осенила догадка. Мозг сопоставил одно с другим.
— Кларк позвонил верно?
Он молчал. Я отстранилась и вгляделась в его лицо.
— Гриша сказал, что ты разнес квартиру.
Черты Рика окаменели. Я поняла. Поняла несколько важных вещей сразу. Во-первых, я ему нужна, не знаю зачем, но он привязан ко мне. Он вернулся, наплевав на убийцу, нашел след Гриши, в квартире меня не оказалось, а приступы его ярости я уже видела. Второе, мой панк не желал признавать этого факта, по крайней мере, он не желал, чтобы я знала и уж тем более о чем-нибудь таком догадывалась. Почему? Я быстро соображала, как иначе вывернуть свои же слова.