Бремя чести (СИ)

Солемна вышагивала медленно и аккуратно, осторожно обходя рытвины и ямы на дороге. Словно понимала: спешить им некуда и незачем. Вчерашним вечером Экроланд обронил, что они отправятся в путь поздно, потому что Милина любит подольше поспать. Аткас поморщился, словно в давно зажившей ране стрельнула острая боль. Всякая мысль о каких бы то ни было парочках вгоняла его в отчаяние.
Возле гостиницы он спешился, завел лошадку в конюшню и подсыпал ей овса. Из пахучей темноты на него уставились глаза Стролла.
— Чего? — недовольно пробурчал Аткас. — Вот, вернул я твою подругу, она в целости и сохранности! Можешь на меня так не зыркать.
И тут только осознал, с кем он разговаривает. Подумать только, с конем! Оглядевшись по сторонам, нет ли кого поблизости, он с облегчением вздохнул и прошел в полутемную залу.
Как ни странно, но в этот ранний час кто-то уже сидел за столом и завтракал элем. Полусонная служанка ворошила кочергой поленья в камине и, увидев юношу, метнула в него достаточно неприязненный взгляд. В такую рань ей и одного клиента обслуживать было неохота, а тут еще и второй приперся!
Аткас сел напротив Экроланда и подпер голову ладонями. Рыцарь устало глянул на него и воскликнул:
— Эй, парень, да что с тобой? Ты выглядишь так, словно увидел привидение!
Юноша посмотрел хозяину в лицо и поспешил додумать мысль, которая еще не успела как следует оформиться в голове, но, как он чувствовал, была ему совершенно необходима: «Клянусь, Талус, это последний раз. Больше врать я не намерен». И медленно вымолвил:
— У меня горе, сэр Эри. Мать и сестренки… Угорели. Месяц уже как.
Помолчали.
Экроланд хотел было о чем-то спросить, но пресек это желание в зародыше и опустил теплую ладонь на сгиб локтя оруженосца. Участливо заглянул в глаза и сказал:
— Майринда уже отнесла их на крыльях в Вечную Долину. Они сейчас в покое и счастье. Поверь, им лучше, чем нам.
— Да, — сказал Аткас, опуская голову. — Да.
Неведомым образом перед ним очутилась полная кружка эля. Одним глотком, давясь и захлебываясь, он ее осушил, чувствуя, как эль струится у него по подбородку. Когда кружка со стуком опустилась на деревянный стол, он обнаружил, что и щеки у него тоже мокрые.
— Теперь у меня остался только ты, сэр Эри, — с трудом сказал он, пытаясь сделать так, чтобы его голос звучал бодро, но судорожный всхлип в конце фразы пустил все усилия насмарку.
— Только я, — задумчиво повторил Экроланд. Взглянул на оруженосца со смесью печали и еще чего-то непонятного и продолжил, — нет, не только. У тебя есть госпожа Сакара, Престон и Милина. Ты не одинок. Мы все будем с тобой. Сказать «навсегда» поостерегусь, пожалуй, но надолго.
«Надолго, — подумал Аткас, берясь за следующую кружку. — Надолго — это почти навсегда».
Он перевел взгляд на замутненное окошко и увидел там не скучный грязный дворик, но дорогу, прямую, как стрела, и широкую. Она вела далеко-далеко на запад, где в голубой выси утопали в облаках золотые башни Силвердаля. Аткас сунул руку в карман и сжал в пальцах небольшой сверток из тонкой кожи. Не прощупать, есть ли там какая-нибудь вещица, но он-то знает, что внутри бережно завернут блестящий черный шарик, не больше булавочной головки.
Аткас нутром чуял, что готов познакомиться с сердцем Твердикана.