Цветок Америки
– Почему?
Он пожал плечами:
– Они поймут очевидное: их открытие представляет интерес только для королей и ученых. Какие бы богатства они ни обнаружили, воспользоваться ими они не смогут.
– Не отбивает ли мудрость вкус к жизни? – спросила она.
– Мне, напротив, дает.
Зима 1499 года оказалась самой суровой из тех, что помнила Жанна.
Франц Эккарт предупредил их заранее – ее саму, Франсуа и Жака Адальберта: не только аисты улетели раньше, чем обычно, но и медведи залегли в берлогу задолго до срока.
Веря в предвидение Франца Эккарта, Жанна запасла побольше дров из опасения, что раздобыть их будет нельзя. Она велела прочистить все дымоходы и установила в подвалах жаровни, которые придумала жечь некогда в Париже, чтобы не дать вину замерзнуть. Теперь надо было думать не только о спасении бочек, которые могли расколоться, но и о том, как прогреть первый этаж, где ледяной холод, казалось, сочился из каменных плит. Кроме того, она сделала большой запас муки и солений.
В декабре мир словно обратился в камень. Когда шел снег, хлопья его мгновенно твердели, упав на землю, и превращались в лед под ногами редких прохожих. Громадные сугробы не давали проехать телегам, и их приходилось рубить топором. Река Иль замерзла. Подвоз продовольствия почти прекратился, ибо лошади с трудом передвигались по скользким дорогам. Если бы не сделанные Жанной запасы, все три семьи в январе сидели бы без хлеба.
Птицы исчезли. Крысы, рискнувшие выскочить на улицу, околевали от холода. Ворон, которые могли бы полакомиться падалью, тоже не было видно. Даже вши и блохи не выдерживали морозов.
Никто не выходил из дому – разве что по неотложной надобности, а Франсуа и Жак Адальберт каждое утро отправлялись в печатню в шубах и меховых шапках. Дыхание их порождало облака белого пара. В «Мастерской Труа-Кле» приходилось подогревать чернила, иначе невозможно было печатать. Детям строго-настрого запретили играть на улице, однако по утрам Жана и Франсуазу приводили на Санкт-Йоханн-гассе – в парильню и на уроки Франца Эккарта. Задолго до темноты они возвращались домой под присмотром Фредерики.
Парильню посещали все – не столько заботясь о чистоте, сколько мечтая согреться.
Кардинал-архиепископ отслужил мессу, дабы умолить святого Януария растопить льды, сковавшие Страсбург и весь Эльзас. Но, видно, он при дворе святого был не в чести, ибо температура не изменилась нисколько. Да и сама служба прошла с опозданием, поскольку вино замерзло и его пришлось греть. В церкви Сен-Пьер-ле-Вьё отец Штенгель, к великому своему сокрушению, три воскресенья подряд читал проповедь перед пустыми скамьями.
Деодат изнывал от нетерпения: отправляться в путь было невозможно, поскольку все дороги занесло снегом. Он боялся, что зима затянется, не позволив ему, Жаку Адальберту и Феррандо добраться до Португалии и сесть на корабль, отправляющийся в экспедицию. Франц Эккарт успокоил его, объяснив, что Земля, которая поворачивается вокруг собственной оси, в положенное время непременно обратит Эльзас вместе с остальной Францией к Солнцу.
Деодат удивился: он считал, что Солнце обращается вокруг Земли.
– Именно это ты и должен говорить на людях, – посоветовал племянник дяде. – Но для самого себя ты должен усвоить, что на самом деле все наоборот.
– Откуда ты знаешь?
– Мы входим в состав семи планет Солнечной системы, и, поскольку шесть из них обращаются вокруг Солнца, не вижу для нас причин поступать иначе, тем более что расстояние между нами и этими планетами всегда остается неизменным.
– Почему об этом не говорят открыто?
– Потому что это не нравится нашей святой Церкви, ведь Господь наш Иисус Христос на других планетах не бывал и даже не упоминал о них.
– Ну, ты кончишь на костре! – со смехом вскричал Деодат.
– Точно нет, поскольку на людях я буду повторять глупости, приятные Церкви. Но вам предстоит плавание, и я хочу рассказать тебе про звезды, на которые нужно ориентироваться при ясном небе. Уже сейчас можно сказать, что Полярная звезда всегда должна быть от вас справа.
– Почему ты не едешь с нами? Ты бы помог нам читать карту неба. Ты многие годы изучал его.
– Я уже говорил, что думаю по этому поводу, – ответил Франц Эккарт, качая головой.
– Значит, ты не советуешь мне ехать?
– Вовсе нет. Это путешествие поможет тебе узнать одну полезную вещь: любое знание и любая власть относительны.
Деодат явно не понял, и Франц Эккарт снизошел до объяснения:
– Ты откроешь, прежде всего, что мы знаем о нашей планете не все, хотя авторитетные источники убеждают нас в обратном. Это будет урок свободы выбора. Ты увидишь также, что есть много земель, где наши короли и епископы не имеют никакой власти. Само имя Людовика Двенадцатого там неведомо. И это еще один важный урок.
Деодат задумался.
– Откуда у тебя такая уверенность? И такая власть? – спросил он, помолчав.
– Разве у меня есть власть? – с улыбкой возразил Франц Эккарт. – В любом случае я стараюсь использовать ее как можно меньше, если только речь не идет обо мне самом.
– Начиная с Жанны и кончая детьми все преклоняются перед тобой.
– Я только и делаю, что размышляю, с самых ранних лет.
– И к чему ты пришел?
– К тому, что я знаю очень мало.
Зима оказалась жестокой и для военных операций. Людовик XII захватил Миланское герцогство очень легко, обеспечив себе прикрытие с помощью дипломатических союзов и полностью, сверху донизу, перетряхнув армию. Но легкость эта оказалась обманчивой: вскоре король узнал, что Лодовико Сфорца, герцог и владыка Милана, вернул себе город. Маршалу Тривульцио, назначенному военным губернатором, пришлось капитулировать.
Все предстояло начинать заново. Дорогу в Неаполь, который был второй целью короля, занесло снегом.
Новый источник тревог для Деодата: сможет ли Феррандо приехать? Да и жив ли он? Возможно, французские войска вырезали все население? Ибо до Страсбурга доходили слухи о зверствах, учиненных армией Людовика. Неужели судьба будет по-прежнему расставлять свои ловушки? Однако через несколько дней Деодат получил от Феррандо письмо о том, что он вместе с женой и детьми укрылся в Женеве. Он обещал, что приедет в Лиссабон в условленное время.
В одно январское утро Жанне вдруг опостылели холод и суета в связи с предстоящим отъездом Деодата и Жака Адальберта: она решила отказаться от преимуществ свободного имперского города и уехать в Анжер. Осень жизни уже наступила – к чему терпеть еще и безжалостную зиму, выдуманную палачами испанской инквизиции. Ведь в Страсбурге она застряла только ради Франсуа. Теперь, когда он женат и вновь стал отцом, ей захотелось еще раз ощутить радость существования. Она вопросительно взглянула на Франца Эккарта. Тот улыбнулся ей.
– Ты же знаешь, я последую за тобой куда угодно, – сказал он.
Согретые этой надеждой, они стали ждать весны. Каждому свое путешествие. Огонь подо льдом не погас.
Но тут случилось неожиданное происшествие.