Статьи из "Арабесок"

нашему миру [После<дний?>]
Но тот и другой, они оба — явления, принадлежащие к нашему миру: они оба должны иметь право на наше внимание, хотя по естественной причине то, что мы реже видим, всегда сильнее поражает наше воображение, и предпочесть необыкновенному обыкновенное есть больше ничего, кроме нерасчет поэта — нерасчет перед его многочисленною публикою, а не перед собою.
внимание [Предпочесть предмет о6<ыкновенный?>]
Но тот и другой, они оба — явления, принадлежащие к нашему миру: они оба должны иметь право на наше внимание, хотя по естественной причине то, что мы реже видим, всегда сильнее поражает наше воображение, и предпочесть необыкновенному обыкновенное есть больше ничего, кроме нерасчет поэта — нерасчет перед его многочисленною публикою, а не перед собою.
по весьма естественной причи<не>
Но тот и другой, они оба — явления, принадлежащие к нашему миру: они оба должны иметь право на наше внимание, хотя по естественной причине то, что мы реже видим, всегда сильнее поражает наше воображение, и предпочесть необыкновенному обыкновенное есть больше ничего, кроме нерасчет поэта — нерасчет перед его многочисленною публикою, а не перед собою.
перед своим
Я всегда чувствовал маленькую страсть к живописи.
а. чувствовал всегда
б. всегда чувствовал в себе
Я всегда чувствовал маленькую страсть к живописи.
боль<шую?>
Меня много занимал писанный мною пейзаж, на первом плане которого раскидывалось сухое дерево.
занимала картина
Я жил тогда в деревне; знатоки и судьи мои были окружные соседи.
нет.
Я жил тогда в деревне; знатоки и судьи мои были окружные соседи.
соседи наши помещики
Один из них, взглянувши на картину, покачал головою и сказал: «Хороший живописец выбирает дерево рослое, хорошее, на котором бы и листья были свежие, хорошо растущее, а не сухое».
и хорошо растущие
В детстве мне казалось досадно слышать такой суд, но после я из него извлек мудрость: знать, что нравится и что не нравится толпе.
Мне казалось тогда
В детстве мне казалось досадно слышать такой суд, но после я из него извлек мудрость: знать, что нравится и что не нравится толпе.
а. я увидел в нем великую истину
б. я из него извлек познание
Сочинения Пушкина, где дышит у него русская природа, так же тихи и беспорывны, как русская природа.
так же тихи [светлы]
Их только может совершенно понимать тот, чья душа носит в себе чисто русские элементы, кому Россия родина, чья душа так нежно организирована и развилась в чувствах, что способна понять неблестящие с виду русские песни и русский дух.
совершенно понят
Их только может совершенно понимать тот, чья душа носит в себе чисто русские элементы, кому Россия родина, чья душа так нежно организирована и развилась в чувствах, что способна понять неблестящие с виду русские песни и русский дух.
а. также
б. нежно
Их только может совершенно понимать тот, чья душа носит в себе чисто русские элементы, кому Россия родина, чья душа так нежно организирована и развилась в чувствах, что способна понять неблестящие с виду русские песни и русский дух.
чувствами
Их только может совершенно понимать тот, чья душа носит в себе чисто русские элементы, кому Россия родина, чья душа так нежно организирована и развилась в чувствах, что способна понять неблестящие с виду русские песни и русский дух.
способна понять вполне неблестящие
По справедливости ли ~ многочисленной толпы.
нет.
Нужен вкус выше того, который может понимать только одни слишком резкие и крупные черты.
резкие черт<ы>и крупные массы [Всё равно]
Для этого нужно быть в некотором отношении сибаритом, который уже давно пресытился грубыми и тяжелыми яствами, который ест птичку не более наперстка и услаждается таким блюдом, которого вкус кажется совсем неопределенным, странным, без всякой приятности привыкшему глотать изделия крепостного повара.
а. Понимателям и читателям его нужно быть ~ сибаритами
б. Понимателям и читателям его нужно быть ~ сибаритом, который
Для этого нужно быть в некотором отношении сибаритом, который уже давно пресытился грубыми и тяжелыми яствами, который ест птичку не более наперстка и услаждается таким блюдом, которого вкус кажется совсем неопределенным, странным, без всякой приятности привыкшему глотать изделия крепостного повара.
а. тяжелыми яс<твами>
б. тяжелыми блюдами
Для этого нужно быть в некотором отношении сибаритом, который уже давно пресытился грубыми и тяжелыми яствами, который ест птичку не более наперстка и услаждается таким блюдом, которого вкус кажется совсем неопределенным, странным, без всякой приятности привыкшему глотать изделия крепостного повара.
не больше наперстка
Для этого нужно быть в некотором отношении сибаритом, который уже давно пресытился грубыми и тяжелыми яствами, который ест птичку не более наперстка и услаждается таким блюдом, которого вкус кажется совсем неопределенным, странным, без всякой приятности привыкшему глотать изделия крепостного повара.
крепостного повара в грязном фартуке, нюхающего табак во время своей стряпни и с малиновым носом
Это собрание его мелких стихотворений — ряд самых ослепительных картин. ~ мелькают ослепительные плечи, или белые руки, или алебастровая шея, обсыпанная ночью темных кудрей, или прозрачные гроздия винограда, или мирты и древесная сень, созданные для жизни.
ослепительных картин, [Далее вставка: Все черты полного ясного мира, так знакомые одним древним. Сюда же относится приписка без обозначения места вставки, помещенная после окончания статьи: В них природа выражается так же живо, как в струях какой-нибудь серебряной [струи] реки Текст остался несогласованным. ] в которых мелькают