Статьи из "Арабесок"
Из всех наших когда-либо сущ<ествовавших>
Из всех доселе писателей наших, преимущественно заним<авшихся>кри<тикою>, бесспорно Шевырев первый, которого имя останется в летописях нашей литературы.
После «доселе»:
а. [существовавших] бывших наших критических писателей
б. исключительно занимавшихся у нас критикою
В следующем томе поместим обстоятельный разбор этого важного сочинения.
а. Об это<м>
б. В скором времени надеемся представить
Он и она.Романы в нашей литературе завелись теперь трех родов: романы пятнадцатирублевые, всегда почти толс<тые>, длинные, солидные, в 4 частях по 300 страниц в каждой, другие романы средней руки, романы восьми- и шестирублевые, тоже иногда в четырех частях, но бывают и в двух.
После «родов»: Одни романы толстые в чет<ырех>
Романы в нашей литературе завелись теперь трех родов: романы пятнадцатирублевые, всегда почти толс<тые>, длинные, солидные, в 4 частях по 300 страниц в каждой, другие романы средней руки, романы восьми- и шестирублевые, тоже иногда в четырех частях, но бывают и в двух.
После «руки»: тоже иногда в четырех частях
Романы в нашей литературе завелись теперь трех родов: романы пятнадцатирублевые, всегда почти толс<тые>, длинные, солидные, в 4 частях по 300 страниц в каждой, другие романы средней руки, романы восьми- и шестирублевые, тоже иногда в четырех частях, но бывают и в двух.
После «иногда»: в двух
Этого сорта дешевые романы пишутся обыкновенно людьми молодыми; в них много романтического, не бывает недостатка в восклицаниях, и чрезвычайно много точек.
После «молодыми»: к ним принадлеж<ат>
Этого сорта дешевые романы пишутся обыкновенно людьми молодыми; в них много романтического, не бывает недостатка в восклицаниях, и чрезвычайно много точек.
После «романтического»: сценического
Наконец следуют романы пяти- и четырехрублевые; эти состоят большею частию из трех частей, иногда из двух, но эти части уже никак не бывают больше 60 или 90 страниц, а иногда иная часть удается так странно, что в ней всей всего-навсего бывает страниц 36. После «частию из»: двух
Это русские самородки, и предводитель сего последнего инвалидного войска есть А. А. Орлов, на<д>которым очень любят подшучивать петербургские журналисты.
После «самородки»: и родоначал<ьник>
Это русские самородки, и предводитель сего последнего инвалидного войска есть А. А. Орлов, на<д>которым очень любят подшучивать петербургские журналисты.
этого
Разбираемый роман принадлежит к первому роду, то есть к романам пятнадцатирублевым, хотя автор, как видно из первых страниц, часто бывает очень нетерпелив и никак не посидит на месте и не займется долго одним лицом.
После «автор»:
а. часто бывает
б. как са<…?>
Помнится только, что какой-то граф и какой-то студент таскаются по улицам в каком-то городе, чуть ли не в Москве, берут Катю и увозят, потом опять берут Катю и, кажется, опять увозят.
После «таскаются»: в каком-то городе кажется
Недовольные.Стихи местами хороши, везде почти непринужденны, но комического, [а это-то главное], почти нет.
Стихи довольно легки
Путешествие к святым местам.Путешествия в Иерусалим производят действие магическое в нашем народе.
Для нашего народа путешествия в Иерусалим вообще имеют магическое действие
Почти такое производит на них впечатление <путешествие>в Цареград, как будто невольная признательная черта, сохранившаяся в русском племени, за тот свет, который некогда истекал оттуда.
После «Цареград»: Предметы вообще драгоценные для них, к которым они уже чувствуют невольное благоговение
Почти такое производит на них впечатление <путешествие>в Цареград, как будто невольная признательная черта, сохранившаяся в русском племени, за тот свет, который некогда истекал оттуда.
После «черта»:
а. в грустной
б. природе
Почти такое производит на них впечатление <путешествие>в Цареград, как будто невольная признательная черта, сохранившаяся в русском племени, за тот свет, который некогда истекал оттуда.
После «свет»: который получили мы оттуда
Нередко русской мещанин промышленник сколько-нибудь ученый, бросив дела, отправлял<ся>сам в Иерусалим и Цареград и даже издавал книгу, которую жадно покупали у разносчиков, пропуская множество картин, висящих на шнурочке у него на плечах, несмотря на то, что многие из них разрисованы всякими красками.
После «сколько-нибудь»: наслышавшись и начитавшись
Нередко русской мещанин промышленник сколько-нибудь ученый, бросив дела, отправлял<ся>сам в Иерусалим и Цареград и даже издавал книгу, которую жадно покупали у разносчиков, пропуская множество картин, висящих на шнурочке у него на плечах, несмотря на то, что многие из них разрисованы всякими красками.
висящих у него на плечах на шнурочке
Нередко русской мещанин промышленник сколько-нибудь ученый, бросив дела, отправлял<ся>сам в Иерусалим и Цареград и даже издавал книгу, которую жадно покупали у разносчиков, пропуская множество картин, висящих на шнурочке у него на плечах, несмотря на то, что многие из них разрисованы всякими красками.
После «многие из них»: исписаны [красками] в желтую краску
Прочие книги русский народ читает для <того>только, чтобы прочитать что-нибудь в случае показать себе и другим, что он может прочесть по верхам то, что другой читает по складам — без малейшего внимания к содержанию книги.
После «книги»: читают
Прочие книги русский народ читает для <того>только, чтобы прочитать что-нибудь в случае показать себе и другим, что он может прочесть по верхам то, что другой читает по складам — без малейшего внимания к содержанию книги.