Русская фантастика – 2018. Том 2 (сборник)

– Всё-таки настаиваешь, что надо сжечь книжку? – уточнил прокурор.
– Мне кажется, ничего не выйдет, – меланхолично вздохнул доктор. – Тётка Агафья говорила, что только знающий в магии человек может убить дьявольскую невесту.
– Но попробовать стоит? – не отставал бизнесмен, проявляя решительность, присущую успешному предпринимателю. – Если сучка будет драться, то свяжем или осеним святым крестом!
– Боюсь, как бы не было хуже, – сопротивлялся Бутербродов.
Обрати свой страх в веру. Если с верой не получается, то хотя бы вспомни всё то дерьмо, что пережил, авось поможет. Прокурор внушительно сказал:
– Денег и бизнеса, Андрюх, у тебя нет, красавица-жена ушла к другому мужику. Это если не брать во внимание африканскую тюрьму, где тебя чуть не съели. Причем, буквально…
– На нечистую силу мораторий на смертную казнь не распространяется, – заметил Барин. – Состав преступления налицо, жертва есть, прокурор в наличии. А адвокат всё видит, думаю… – он поднял глаза к потолку (читай, к небесам).
– Формальности соблюдены, – согласно кивнул Бутербродов. – Кто выступит палачом книги?
Два верных друга посмотрели на бизнесмена.
– Кто предложил, тот и… танцует девушку.
37. ТРАГЕДИЯ ПОЛИГЛОТА
В это самое время в далёкой африканской стране наш знакомый проводник, тёзка великого политика, подал продавцу на рынке местные деньги, то ли коричневые, то ли зелёные.
– Сдачу оставь деткам, – сказал он великодушно, подхватил пакет с покупками и потопал прочь.
Но на пути его возникли двое белых людей в строгих деловых костюмах.
– Пройдёмте с нами, сэр, – непререкаемым тоном заявил один по-английски.
– Wha-aa-t?! – возмутился Уинстон. – Hell!..
– Сэр, вы обвиняетесь в сбыте фальшивых денег, – просветил второй белый. – Мы из Интерпола. Не сопротивляйтесь, будет только хуже.
Спустя три дня, заросший колючей щетиной африканец сидел в железной клетке в зале суда. Рядом находился неизменный адвокат в сером костюме.
– …помог бежать русскому арестанту, – монотонно бубнила «фригидная уродина», а по совместительству судья-негритянка. – По совокупности преступлений, я приговариваю Уинстона Льюиса Джонса к двадцати годам лишения свободы, без права досрочного освобождения. Приговор понятен, мистер?
Свобода – это самая великая ценность, которую подарил нам Господь Бог. И расплачиваться ею за грехи грустно, но особенно обидно, если грехи чужие.
– Ваша честь! – закричал бедный полиглот. – Я ни в чём не виноват! Это всё русский! Он дал мне эти доллары! А про его побег я сам узнал из газет!
– Приговор понятен, – утвердительно кивнула судья. – Он может быть обжалован в установленный законом срок. Процесс окончен, – негритоска стукнула молотком.
Полиглот был не способен падать в обморок в принципе, поэтому и не упал.
– Мужайтесь, Уинстон, – сказал с неподдельным сочувствием адвокат.
– Вы не знаете, мистер Смит, куда меня собираются отправить? – удручённо спросил осужденный.
– Наверняка в тюрьму номер шесть. Известна больше под названием «Людоедка». Зря вы связались с сумасшедшим русским! Мне искренне жаль!
38. ОТЪЕЗД БАРИНА-МЛ. В АД
Синяя легковая машинка подрулила к коттеджу на двух хозяев. Свет ярких фар резал мрак, как острый нож талое масло. Коттедж стоял целиком во тьме.
– До завтра, Бу, – сказал Антон, протягивая руку.
– Счастливо, очкарик!
Доктор с размаха шлепнул по ладони и пошел к родному дому, где не был два года.
Машинка отъехала. Мутноватый лунный свет змеился по земле, оставляя неяркие блики на всём, что находил.
Бутербродов нашарил под козырьком крыши ключ и ступил на веранду. Рука потянулась к выключателю, вспыхнула лампочка, и тотчас нечто мягкое и пушистое с громким воплем бросилось на грудь доктора.
– Ёх!
Андрей Васильевич от неожиданности выгнулся, схватил «нечто» и принялся отдирать от себя и через пару секунд сбросил кричащий мохнатый комок на пол.
– Фу! – доктор открыл глаза, которые от испуга закрыл, и разглядел на сыром полу здоровенного дымчатого кота с большим пушистым хвостом!
– Мяу! – нетерпеливо сказал котяра.
– Кысенька, это ты?! – Лицо врача расплылось в умильной улыбке. Он быстренько подхватил кота и прижал к себе. – Мой маленький!
Взгляд упал на кучу соломы и тряпок в углу.
– Ты здесь живёшь? Ах ты, бедный! Пойдём-ка домой.
– Мур-р-р! – нежился котяра в сильных руках, вдыхая родной запах.
Бутербродов включил свет в кухне и гостиной и присел на диван, лаская кота.
– Будем спать, Кыся? Сегодня сумасшедший день… Ты извини, но «похомячить» ничего нет. Завтра куплю еды. Хорошо?
* * *
Мобильный аппарат разрывался от звонка. Было девять часов утра. Сонный доктор, бормоча междометия, нашел телефон в ворохе одежды на полу, поднес к уху.
– Аллё!.. Что?!
– Барин пропал, – рассказывал прокурор. Он находился в служебном кабинете, при полном исполнении. – Утром Ириша проснулась, а его нет.
Если некто исчез в одном месте, он обязательно появится в другом. Закон сохранения человека.
– Наверняка он вышел по нашим делам, – предположил Бутербродов, непроизвольно зевая. – Наверное, выискал что-то в Интернете.
Прокуроры верят в закон истребления человека, а законы сохранения им чужды.
– Его вещи, обувь, телефон, деньги остались дома. Не ушёл же Барин раздетый и разутый!
Доктор сел на кровати, откинув одеяло. Твоё спросонье зачастую ведет себя, как идиот, выставляя идиотом тебя самого. Андрей Васильевич глубоко выдохнул. Ну, что же, здравствуй, неприглядная реальность. Спросил кротко:
– Антох, ты думаешь, что Барин уже на пути в ад?..
– Всё может быть! – подтвердил очкарик, косясь на Иришу. Жена бизнесмена стояла у окна кабинета и курила в фортку.
– Ты исполняй свой план, а я пока смотаюсь к Артюхе домой. Потом у меня совещание. Вечерком встретимся «У Татарина».
– Окей, до встречи.
Два верных друга отключили связь. Из-под одеяла вылез Кыся, с наслаждением расправил члены, широко зевнул.
– Мяу-у-у…
– Ненавижу опасную мистику. Быть может, кто-нибудь когда-нибудь изобретёт безопасную?.. – в раздражении пробормотал Андрей Васильевич, нисколько не рисуясь.
39. ОБРЫВКИ
«У Татарина» традиционно было многолюдно. За угловым столиком жарко шептались двое верных друзей. На столике соседсвовали графинчик с водкой и салат, кофейная чашка и булочка.
– Был у Барина в усадьбе. Он испарился. Ничего и никого, – вымолвил Халюкин и плеснул себе в рюмку.
– Книгу не видел?
Бутербродова явно перетряхнуло при вопросе. Кто, если не главная жертва, наиболее остро чувствует ситуацию. Жертва мистической хреновины, так особенно.
– Нет. В камине, где мы её сожгли, полно золы, – прокурор беззаботно глотнул водки и тут же вновь наполнил рюмку. – Быть может, выпьешь?
– Нет же, Антох, сейчас надо иметь ясные мозги.
– Ну, а мне алкоголь помогает в концентрации, не путать с контрацепцией, – очкарик коротко хохотнул. Тут же замолк: – Прости.
Любой оптимист априори лекарство для окружающих, а дружеский смех – это терапия, успокаивающая расшатанные нервы. Андрей Васильевич испил кофейку и скушал булочку. Сказал самодовольно:
– Я разыскал тётку Агафью!
– Молодец! – поощрил прокурор. – Расскажешь, как?
– Воспользовался своими старыми докторскими связями, – усмехнулся Бутербродов.
– Связи половые? – уточнил очкарик.
– По Агафье не так всё просто, – остудил пыл гинеколог.
– А что такое? – встревожилась прокурорская чуйка. – Надеюсь, тётка не умерла?
– Не умерла, – подтвердил друг. – Она в дурдоме.
– Какого хрена?! – удивился Халюкин.
– Хороший вопрос. Завтра навестим и узнаем.
40. ТРУП – ИНОГДА ГРУСТНО