Опасности любви

Леди Уэсткотт была вне себя, Люси не знала, что и думать. От Валери тоже пришли две открытки. В первой она просила прощения за причиненные беспокойства и заверяла графиню в вечной преданности. Вторая была от сэра Джеймса и леди Моби – они сообщали о своем недавнем обручении и просили разрешения навестить их в Дорсете.
Это последнее обстоятельство сильно обрадовало Люси. Про то, что семейство Уэсткотт перебирается в Дорсет, Валери могла узнать только от Айвэна. А это значит, что он все-таки поехал за ними и где-то их нашел.
Но значит ли это, что он тоже приедет в Дорсет и будет жить там со своей женой и бабкой? Люси была настолько возбуждена, что не могла ни есть, ни спать.
Уже через несколько дней Люси со старой графиней сидели друг напротив друга в карете Уэсткоттов, которая с грохотом катила по неровной дороге. Они проехали Гилфорд и направлялись в Винчестер, где их ждали новые лошади. Потом они переправятся через реку Тест в Стокбридже, а там уже недалеко до семейного гнезда Уэсткоттов.
– Вам понадобится собственная прислуга, – говорила Антония. – У меня есть две подходящие девушки.
– А они умеют читать и писать? – спросила Люси, бездумно глядя на проплывающий за окном пейзаж.
– Я не беру на работу неучей, мисс Драйсдейл!
Люси пристально посмотрела на нее, но не стала напоминать, что она уже не «мисс», а леди Уэсткотт. Хотя старуха именно этого и добивалась, привыкнуть пока никак не могла.
Люси вообще опасалась, что они никогда не поладят. Жуткая сцена в спальне только утвердила ее в этой мысли. Вдовствующая графиня не из тех, кто легко расстается с властью; а Люси тоже не намеревалась потакать прихотям старухи. Они довольно холодно смотрели друг на друга.
– Я беру на работу только лучших, – хмуро продолжала леди Уэсткотт. – Кто бы это ни был: служанка, шляпник или модистка.
– Постараюсь этого не забывать. Хотя мне понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть к своему новому положению. Я ведь теперь не великовозрастная гувернантка, а брошенная мужем графиня.
Люси опять уставилась в окно. «Ну, зачем я так? – подумала она. – Что за глупость? Хотя в глазах всего мира так оно и есть…»
Леди Уэсткотт зашуршала тяжелыми юбками.
– Никто тебя брошенной не считает. По крайней мере, до тех пор, пока ты сама себя таковой не сочтешь.
Это прозвучало не очень-то утешительно, но произнесено было с явным намерением помириться. Люси искоса посмотрела на графиню.
– Я еду в свой новый дом без новоиспеченного мужа. И я даже предположить не могу, когда он вернется, если вообще вернется! А вы предлагаете мне не считать себя брошенной?
– Он ищет кузину. Это его долг. Честно говоря, никак не могла подумать, что ты сдашься при первой же неурядице.
– А вы меня выбрали для Айвэна потому, что считали сильной?
Старуха смотрела на нее с воинственным видом.
– Да, – заносчиво ответила она. – И надеюсь, я не ошиблась.
Люси отвернулась. Ей всегда казалось, что у нее есть воля. Но с тех пор, как она полюбила, воля покинула ее. Только леди Антония об этом ничего не хочет знать.
Люси сжала зубы.
– Не беспокойтесь. Я не намерена пренебрегать своими обязанностями графини Уэсткотт. Ни у кого не должно быть на этот счет никаких сомнений. Ни у моего отсутствующего мужа, ни у вас, – добавила она и, закрыв глаза, откинулась на спинку, намереваясь проспать все долгое путешествие до Дорсета.
В фамильный дом Уэсткоттов они прибыли уже в сумерках. Фасад, выходящий на запад, купался в золотых лучах заходящего летнего солнца. Это был прекрасный дом из портлендского камня с пятью фронтонами и с таким количеством окон, что работы бы здесь хватило целой бригаде мойщиков на целый год. Хвощ, покрывающий стены дома, делал его чрезвычайно уютным. Фундамент был низкий, и потому дом в два с половиной этажа вовсе не производил впечатление огромного. Вообще он выглядел гораздо скромнее, чем она ожидала.
Но внутри все было совсем иначе: очень высокие белоснежные потолки, стены, украшенные лепниной или деревянными панелями. Полы, выложенные из самых разнообразных сортов дерева, являли собой настоящее произведение искусства. И покрыты они были теплыми коврами едва ли не со всего Востока. Мебель здесь была и антикварная, и самая современная. Но больше всего Люси поразил водопровод в двух ванных комнатах – неслыханная роскошь.
И все же в доме явно чего-то не хватало. «Человеческого тепла», – решила Люси, поднимаясь по изогнутой лестнице с витыми перилами на второй этаж. Шаги ее гулким эхом разносились по дому.
У вдовствующей графини были собственные апартаменты, расположенные ближе к гостевой комнате в восточном крыле. Люси заняла хозяйскую половину в западном крыле. В приступе гнева она приказала перенести вещи Айвэна на чердак. Если леди Уэсткотт и была недовольна высокомерием Люси, то никак этого не показала – ни в тот момент, ни в последовавшие за этим долгие недели.
Не сговариваясь, они зажили размеренной деревенской жизнью. По утрам Люси гуляла по саду и размышляла. Около десяти она возвращалась в дом, и они садились завтракать.
Люси приняла на себя заботу о доме, но распоряжения предпочитала отдавать так, чтобы ее слышала леди Уэсткотт. Время от времени вдовствующая графиня давала советы, которые Люси обычно принимала во внимание. Перед обедом Люси знакомилась с обширной библиотекой, а Антония читала газеты, на которые издавна подписывалась, а затем дремала.
Как и подобает в деревне, ужинали они рано. Иногда Люси выезжала верхом покататься по окрестностям – в конюшнях поместья было несколько прекрасных жеребцов.
В общем и целом можно было бы сказать, что живут они прекрасно, – если бы не угнетающая неизвестность, в которой пребывали обе хозяйки.
Валери прислала еще пару писем. В первом она сообщала, что дела задержали их в Йорке, где живут родственники сэра Джеймса. Но от поездки в Дорсет они не отказывались. Во втором Валери писала, что они будут в Дорсете в последнюю неделю июля, после того, как побывают в Арунделе, у ее родственников.
Айвэн тоже писал, но не письма, а короткие записки. В последней сообщалось, что он отправляется в Уэллс, где у него возникли новые дела. Он даже и не подумал написать, когда можно рассчитывать на его приезд.