Душа в наследство (СИ)

воронку, мешает ей «срастись», и душа усопшего рискует навеки зависнуть меж двух миров.
Почему-то подумалось, что раз речь идёт о моём яде, возможно, я смогу помочь следствию.
— Помнится, именно вы подарили Диосте это чудное средство? — словно бы прочитав мои мысли, невзначай поинтересовался дворецкий, отпив маленький глоток чая.
Я непроизвольно подавилась своим напитком вновь, и поспешила отставить изящную чашечку.
- Да, контрант — моё изобретение.
- Как выяснилось, весьма опасное, — невозмутимо отметил чопорный Уайлд.
- Он почти безвреден. В малых дозах, — попыталась оправдаться я.
— Не вините себя, плохие люди часто используют вещи, придуманные хорошими, — он задумчиво помешал ложечкой тёмно-коричневую жидкость и, отставив чашку, поднялся. — У меня есть отличное вишнёвое печенье, сейчас принесу.
Я ошарашенно проводила взглядом высокого мужчину. Деда убили. Отравили ядом, придуманным мной. Какая ирония, какая насмешка судьбы!
Мне не хотелось чая или печенья. Согревшись у камина, я мечтала лишь о горячей ванне и сне, ещё больше мечтала поскорее покинуть этот дом. Пока я рассматривала причудливые статуэтки миниатюрных драконов, расставленные на
камине, вернулся Уайлд с подносом ароматного печенья.
— Вы обожали его, когда были малышкой, — впервые улыбнувшись, поведал дворецкий.
Я сглотнула, настороженно глядя на него. Неужели ещё один сумасшедший?
— Возьмите, оно такое же, как в детстве, — он протянул мне тарелку, на которую положил несколько печений. — Помните, как вы переели его, и вашу милую мордашку покрыла сыпь?
— Не помню, — опасливо проговорила я и взяла тарелку. В голове появилась мысль, что двое разных людей вряд ли могут ошибаться, и, возможно, я действительно бывала в этом месте. Осторожно откусила рассыпчатую сладость. Нет, я определённо не пробовала его. Такую вкуснятину невозможно забыть.
— Как жаль, а я приготовил для вас ту комнату, в которой вы останавливались, и даже нашёл несколько ваших старых игрушек.
Нет, здесь определённо что-то не так. Я должна выяснить, в чём дело.
— Я очень мало помню из детства, — неожиданно меня посетила мысль, что разгадки на поверхности, стоит только задать правильный вопрос. — Я часто гостила здесь?
— О, да, мисс Катарина, каждые каникулы до восьми лет. Я думал, в таком возрасте дети уже запоминают события.
— Только до восьми? А после? — игнорируя замечания дворецкого, спросила я. Что-то явно было не так, и я твёрдо решила узнать, что. Как я могу не помнить
визитов к деду, если отлично помню, как Джимми Паркинсон разбил мне голову камнем в четыре года? Или как на день середины лета отец подарил мне первую в жизни деревянную куклу? А мне ведь было только три! Я отлично помнила своё детство и не сомневалась в этом.
— После смерти мистера Бреннона младшего вы больше не появлялись в Меренске. — Уайлд с сочувствием посмотрел на меня.
- Бреннона младшего? — глухо переспросила я.
— Простите, я не хотел разбередить старую рану, напоминая вам о кончине вашего батюшки.
Кончины батюшки?! То есть мой отец погиб, когда мне было восемь? Я впала в ступор. Все сказанное мужчиной было похоже на горячечный бред. Хотела возразить, но мистер Уайлд продолжал говорить.
— Вы же знаете, что с вашей матушкой у мистера Бреннона были натянутые отношения. Она больше не пускала вас сюда погостить, — продолжил говорить Уайлд. — Хотя, вы и так всё знаете.
Я кивнула, отчётливо понимая, что не знаю ни демона. А если начну расспрашивать, привлеку не нужное внимание дворецкого. Пусть лучше рассказывает сам, а я буду запоминать. Потом, когда получу достаточно информации, постараюсь понять, кто из нас сошёл с ума. Но дед в очередной раз поразил меня: это насколько нужно ненавидеть собственного сына, чтобы придумать историю о его смерти?!
- Уайлд, мне не терпится посмотреть, как изменилась моя комната.
— Конечно, мисс Катарина, — просиял дворецкий и, быстро поднявшись, направился вглубь дома, поманив меня за собой.
Звуки песнопений становились всё громче, а запах воска отчётливее. Я даже прикрыла нос платком, пока мы не свернули в просторный коридор с развешанными по стенам подсвечниками. Да, мистер Бреннон был богат, и его особняк словно пытался кричать об этом, демонстрируя всем гостям идеально выбеленные потолки, обои, инкрустированные россыпью алмазной пыли, портьеры, перетянутые вышитыми золотом нитями, дорогую древесину и идеальную чистоту.
Уайлд распахнул передо мной дверь и торжественно указал в проход. Я вошла и сразу же замерла на пороге. Это была прекрасная комната. Будь я ребёнком, то скакала бы от радости, увидев подобное. На стенах были изображены герои популярных в моём детстве сказок, причём нарисованы они были очень талантливо. Интерьер оформлен в розово-бежевых цветах, и кровать — мечта любой малышки. В пять лет я продала бы душу за такую! Огромное зефирно-розовое нечто под летящим, полупрозрачным балдахином.
— Я могу остаться здесь? — спросила у дворецкого с восторгом малышки, рассматривая сказочную комнату. Мне нравилось здесь, а кровать уместила бы и троих девушек моей комплекции.
— Конечно, мисс Катарина! Эта ваша комната, вы сами выбирали убранство. Вспомнили?
- Кажется, да, — обманула я и уже уверенно прошла внутрь.
- Располагайтесь, ванная вон там. Я принесу ваш багаж.
Уайлд ушёл, а я, как маленькая, подбежала к огромной кровати и забралась на неё. Прыгнула, звонко рассмеялась, потому что меня забавно отпружинило, и прыгнула ещё раз. Потом вспомнила, что у меня вообще-то траур, и, дождавшись Уайлда с моей сумкой, отправилась принимать ванну. Не знаю, кем была та девочка, что гостила здесь, но жила она, как принцесса. Мне в мои пять-семь лет такого и не снилось.
Разомлев в горячей воде, я укуталась в длинный халат, принесённый дворецким, и улеглась в розовую, мягкую постель поверх одеяла. На стене, как по волшебству, загорелась разноцветная гирлянда из магических шаров, освещая пространство. Мне необходимо было подумать и обсудить кое-что с отцом. Но папа уже, вероятно спит, так что свяжусь с ним утром, а пока нужно отдохнуть. Не хватало ещё подцепить какую-нибудь заразу по дороге сюда.
Я долго не могла уснуть, рассматривая единорога, изображённого на стене комнаты. Величественное животное било копытом, явно угрожая недругу, а от рога исходили объёмные искры магии. Девочка, выбиравшая рисунки, явно была с фантазией.
В какой-то момент мои веки потяжелели и опустились, впуская в сознание тревожную дрёму.
В первый раз странный вой был тихим, шелестящим, словно порыв ветра попал в щель между оконными рамами. Я встрепенулась и подбежала к окну. Немного постояла, прислушиваясь и наблюдая, как порывистый ветер гнёт тонкие деревца почти до самой земли. Уже почти успокоилась, списав всё на тревожный сон, но вой повторился снова. Резкий, пронзительный и невероятно близкий.
Я никогда не видела призраков. До этой ночи мне не приходилось находиться в доме, из которого ещё не ушёл дух. Кожа стала гусиной не смотря на тепло, в груди зарокотало и ноги непроизвольно подкосились. Я медленно обернулась, стараясь не совершать резких движений.
Не знаю, как мне удалось сдержать крик. Сейчас я не могу этого объяснить, потому что, обернувшись, я увидела полупрозрачную фигуру высокого, седого мужчины. Призраки не говорят с живыми и не причиняют вреда, но сам факт его присутствия…
— Уайлд, — шёпотом позвала я. Призрак никуда не девался, изредка повторяя
подвывания. — Уайлд! — уже прокричала я.
Показалось, что дворецкий стоял прямо за дверью, потому что появился он почти мгновенно. Призрак, к слову, продолжал стоять передо мной.
— Простите, мистер Уайлд, я не знаю, что делать, — пробормотала я. Дворецкий обошёл дух бывшего хозяина по кругу, придирчиво осматривая прозрачную фигуру.
— Вы должно быть жутко перепугались, мисс Катарина. Я сейчас принесу вам веточку папоротника. Мы не повесили его в этой комнате, не думали, что вы так скоро прибудете.