Жертва невпопад
– Есть там... э-э... среди рассказов, которые ты возвращаешь... что-нибудь такое, что тебе особенно понравилось? – с бьющимся сердцем спросил Слейтон.
– Да, одна повесть... она мне очень по душе, – отвечала жена. – Я уже сколько лет ничего подобного не читала, это так мило и правдиво, просто сама жизнь.
Среди дня Слейтон помчался в редакцию «Домашнего очага». Он чувствовал, что желанная награда уже у него в руках. Если его повесть напечатают в «Домашнем очаге», назавтра его ждет слава.
У барьера в приемной его остановил рассыльный. Неудачливым авторам весьма редко доводится беседовать с самим главным редактором.
Втайне ликуя, Слейтон лелеял в душе сладостную надежду: сейчас его блестящий успех сокрушит этого мальчишку!
Он осведомился о своей повести. Рассыльный вошел в святилище и вынес оттуда большой пухлый конверт, словно набитый тысячью чеков.
– Хозяин велел сказать, что сожалеет, а только для нашего журнала ваша рукопись неподходящая.
Слейтон был ошеломлен.
– Скажите, – заикаясь вымолвил он, – что, мисс Паф... то есть моя... мисс Пафкин... вернула сегодня повесть, которую ей давали читать?
– А как же, – отвечал всезнающий рассыльный. – Я сам слыхал, старик сказал, мисс Пафкин говорит – повесть первый сорт. Называется «Богатый жених, или Торжество скромной труженицы»... Послушайте, – доверительно продолжал рассыльный, – вас звать Слейтон, верно? Похоже, я тут вам ненароком напутал. Хозяин мне давеча велел раздать рукописи, а я спутал, которые для мисс Пафкин, а которые для дворника. Но, я так думаю, это не беда.
Тут Слейтон присмотрелся и на обложке своей рукописи, под заголовком «Любовь превыше всего», увидел нацарапанный куском угля приговор дворника: «Ври больше!»