Алый листопад (СИ)

— Имя его ничего не скажет, мой дорогой Арвихар. Если тебе известно, кто такие фроухаллы, то вряд ли я поведаю больше, чем ты знаешь сам.
Старик присел рядом с Фаргоном, прищурился, и потянулся ко второму сосуду с необычным напитком. Перерожденный повернулся к гостеприимному хозяину и заговорил все тем же тихим, безмятежным голосом:
— Я ищу храм Рогареса, скрытый в песках Каерн’Сэна. Что тебе известно о нем?
 
 
— Кто же такой этот твой «Рогарес»?
 
Я слышу о нём впервые.
 
Может легенда какая? Прости —
 
Для меня слова сии пустые.
 
 
— Рогарес — белый дракон, которому поклоняются народы Северных земель. Повелитель льда и источник света. Один из двух созидателей Аэш’Бирна.
 
 
— Что же ты сразу мне так не сказал?!
 
Белый дракон! Как же так…
 
Ваш люд зовет Рогаресом его!
 
áДля нас он Ун’Воундрáк.
 
 
 
Владыка он льда, белый свет для живых.
 
Создатель любви и небес.
 
Во всем Аэш’Бирне нет силы славней
 
Свершенных драконом чудес!
 
…
 
— Прости старика, я забылся поди.
 
Спросил про пустынный ты храм.
 
Есть на востоке один лишь такой.
 
Подвластный песчаным ветрам.
 
 
Фаргон оживился.
 
 
— Друг мой, прошу тебя — не торопись!
 
Ждет тебя мрак на пути:
 
Песчаная буря бушует в штормах
 
И на восток не пройти.
 
 
Старик уловил недоумевающий взгляд гостя и поспешил с объяснениями:
 
 
— Аэн’Дэсер — что стоит на песке —
 
Единственный город пустыни.
 
Были другие пол века назад.
 
Но с бурями стали пустыми.
 
 
 
Все королевства стерты давно.
 
И войны меж нами затихли:
 
Во всем виноват нахлынувший шторм
 
И бесконечные вихри.
 
 
 
Стихия пришла к нам пол века назад,
 
Преподав жестокий урок:
 
Уер’Алан и Аэн’Дахал — сокрушились.
 
Пал весь восток.
 
 
 
Храм, что ты ищешь — в шторме стоит.
 
Порывы его не утихли.
 
Десятками лет терзают пустыню.
 
Жестокие, восточные вихри.
 
 
 
Если решишь ты продолжить свой путь.
 
Прошу тебя я: вразумись.
 
Ветер смертельный бушует в дали.
 
Фаргон… Поберегись.
 
 
— Ты оказал мне большую помощь, чем я мог ожидать от народа Восточных земель, Арвихар. — Человек встал со стула и подошел к окну. — У меня нет другого выбора. Будущее Пантаки лежит на моих плечах. — он развернулся к старику. — Я — сын Вильяма Камнезубого — наследник Рофданхемского престола. От того, увенчаются мои поиски успехом или нет — зависит очень и очень многое.
 
 
— Волен ты сам избирать себе путь.
 
Позволь Архивару узнать:
 
Что наследник короны потерял в Каерн’Сэне?
 
Зачем же ты храм стал искать?
 
 
— На западе Северных земель есть ветхое святилище — Deohu Templa.  [14]
— Мертвый храм.
— Тебе известен этот язык? — спросил Фаргон.
— Название, что произнес ты мне вслух:
 
 
Наречие есть Фроухаллов.
 
Стало быть, речь об их храме пошла.
 
Угадать дай: укрыт тот в скалах?
 
 
— Верно. — ответил Фаргон. — Внутри ветхих стен мне открылось писание. То, что происходит с Северными землями, отчасти предсказано ледяным народом. Ты спросил меня: зачем я отправился в Каерн’Сэн… — перерожденный вновь присел за стол. — Древнее пророчество гласит о том, что в восточных песках скрыто оружие самого бога света, Рогареса. Или, как вы его называете — Ун’Воундрака. Меч — артефакт. Ключ, если так удобнее, способный положить конец кровавому безумию.
 
 
— Допустим, что правдой полна твоя речь.
 
Ветра тебе не одолеть.
 
Если отправишься ты на восток.
 
Обречен в песках умереть.
 
 
 
Спасенье в легендах не стоит искать.
 
Пророчества ложью полны.
 
Возвращайся на Пантаку, брось вызов тьме.
 
С первым приходом луны.
 
 
 
Прошу тебя, друг. Только зла не держи.
 
Тебе я пытаюсь помочь…
 
Найдешь ты в песках Каерн’Сэна лишь смерть.
 
И шторм тебе не превозмочь.
 
 
 
Слово свое, я конечно сдержу:
 
Доспехом тебя снаряжу.
 
И меч тебе в руки я с гордостью дам.
 
Но насмерть не провожу…
 
 
— Архивар, если бы я мог тебе чем-то отплатить за столь радушный прием…
 
 
— Ты гость в моем доме и в городе тоже.
 
Кровь лишь с лица себе смой.
 
Оденься, обуйся, меч в руки возьми
 
И следуй своею судьбой.
 
 
Фаргон прошел на задний двор. Горячая ванна была любезно приготовлена для гостя хозяином дома. Перерожденный снял с себя разорванную одежду и погрузился в воду. Он закрыл глаза и ушел в раздумья. Хоть и счет шел на часы, Фаргон пытался собрать все свои мысли воедино. Хаос, творившийся в его голове, требовал срочного вмешательства. Мысли, словно вихри песка — плыли из одной части подсознания в другое, сталкиваясь друг с другом. Фаргон не мог понять, кто он теперь: вампир, перерожденный, или кто-то ещё? Помимо этого, в его голове возникали более насущные вопросы: как пройти через штормы и отыскать храм Ун’Воундрака. Фаргон чувствовал, что утомительная погоня близится к своей неминуемой развязке. Он на миг представил лицо Дармунда и невольно сжал кулаки до хруста костей. От одной лишь мысли о безумном предателе, его бросало в легкую дрожь. Ярость горячими потоками разливалась по телу Фаргона, проникая в самые кончики пальцев. Он не просто был уверен: он точно знал, что вот-вот встретится с «последним из истинных» и положит конец кровавой чуме. Перерожденный прокручивал в своем сознании казнь Дармунда сотни десятков раз. Каждое утро, день или ночь, он только и думал о том, чтобы отомстить за смерть Фелиции и уничтожить убийцу. Жажда мести была в нем столь велика, что порой влияла на его решения. Одним из таких было убийство группы О’Рина, о котором он уже неоднократно сожалел… Фаргон с ужасом осознавал, что забыл, как выглядело лицо его возлюбленной. Забыл лицо той, которой он клялся в вечной любви и верности… Лежа в горячей ванне, он будто бы не ощущал тепла воды. Перерожденный медленно смывал с себя высохшую кровь черного фростбира и думал над тем, как пройти сквозь песчаную бурю. Мысленно, он оставил этот этап позади, и продвинулся дальше в своих размышлениях. Тогда, он стал думать о священном мече Рогареса. Фаргон рассуждал, успеет ли он вернуться в Северные земли до того, как Дармунд окончательно уничтожит народы Пантаки. Перерожденный допускал мысль о том, что Элвенстед уже захвачен, и на пути у вампиров стоит Черный оплот. Фаргон повторял в своей голове слова, прочитанные им на утаенных стенах Мертвого храма: