Отступник

― 
Ответь ему, — тоскливо произнес царь.
― 
Как прикажете, Ваше Императорское Величество, — птица повернула голову в сторону юноши и важно проговорила: — Мутации имели невидимый, внутримозговой характер. Поэтому выродок ничем не отличался от обычного сапиенса.
― 
Всё, нам пора, — сказал Александр Первый, — ты, молодой нуклеар, отныне принадлежишь клану Отшельника, из чьих рядов избирается шаман. В работе будь ретив, в делах исполнителен, неси службу честно...
― 
Подождите, — внезапно перебил наставления царя Олег, — не уходите.
От проявления такого явного неуважения орел издал негодующий клекот.
― 
Вы простите меня, пожалуйста, — заговорил скороговоркой юноша, — я вспомнил, вспомнил еще один вопрос, позвольте мне его задать. Это важно для меня. Ведь вы хотели освободиться и освободились. И я тоже очень хочу...
Император тяжело вздохнул, лицо его осунулось, посерело, сделалось безотрадно каменным.
― 
Какой наивный... — обреченно проговорил он. — Что ж, спрашивай.
― 
А что такое звук хлопка одной ладонью?
Царь улыбнулся — впервые за время беседы.
― 
Возможно, — задумчиво протянул он, — это...
В следующий миг царь отвесил Олегу звонкую оплеуху, отчего перед глазами юноши всеми цветами радуги замелькали с бешеной скоростью яркие круги, он покачнулся и рухнул наземь.
* * *
― 
Пацанчик, с тобой все нормально? — шаман плеснул в лицо Олегу водой из фляги.
― 
Он меня ударил, — прошептал юноша, приоткрыв веки.
― 
Кто?
― 
Император.
― 
Ну, бьет — значит, любит, — усмехнулся Ян. — Зато теперь ты принадлежишь клану Отшельника. Значит, удел твой быть рыбаком и охотником.
― 
Я хотел спросить... — Олег, все еще заторможенный, поднялся, потирая виски. — О дочери и о...
― 
Каур, — закончил Заквасский фразу юноши.
Олег, смутившись, кивнул.
― 
Девочке твоей вскорости должны дать имя. А забрать малышку, если таковы твои планы, сможешь только после женитьбы. Но не на Каур. Увы. Она ведь тоже из рыбаков и охотников, а значит, вы клановые брат и сестра. А между родственниками, — шаман шутливо погрозил пальцем, — сам понимаешь, ни-ни!
Сердце юноши екнуло и сжалось, по спине прошел озноб.
― 
Как? — только и смог он вымолвить.
― 
Не повезло, — невозмутимо сказал Заквасский. — Но ты не расстраивайся, в ночь Откровения нарушаются многие табу. Так что завтра не теряй свой шанс. Да, и вот еще: ты больше не можешь жить у Ильи. Я выделю тебе летнюю хижину, а чуть позже подберу приличную квартиру на зимовку.
Олег брел вслед за шаманом по безлюдному залитому лунным светом городу. Идти было невмоготу, холод давил на плечи, заставляя тяжело дышать и трястись от озноба в жаркую июльскую ночь. Заросшие окна пустых домов взирали на проходящих, как через прикрытые ресницы. Бледная тень следовала за юношей, мало чем отличаясь от понурого хозяина.
И Олег вдруг понял, что такое ад. Нет, это не всепроникающая радиация... не смертельная болезнь... не мучительный голод... не ожог морской гидры... не клыки разъяренного лютоволка... не беспощадный клинок врага в животе... 
не стальные пальцы свирепого тролля на горле.
Ад — это когда жить больно, когда любить страшно, а вспоминать о минутах счастья невыносимо.
  
Глава 18
 
И НИКАКАЯ БЕДА НЕ СПОСОБНА
 
СЛУЧИТЬСЯ С ТОБОЮ
 
С утра пораньше в здании Художественного музея собралась на экстренное заседание Небесная Канцелярия. Как всегда в середине зала по кругу стояло семь стульев, и, как частенько случалось, один из них пустовал: жена шамана, Инесса, в очередной раз сославшись на мигрень, не пришла, поэтому на ее место посадили Олега, который был единственным приглашенным, не имевшим права голоса.
Юноша все еще находился под впечатлением вчерашних событий: экспедиции, где его едва не задушил огромный тролль... совершенно дикого посвящения, когда он наяву разговаривал с фигурами из металла... но все перекрывала шокирующая новость, что Каур, о которой он думал не переставая, никогда не будет его женой.
В Лакедемоне тоже существовали достаточно суровые правила, желания самих молодых людей не принимались во внимание, а семейные пары составлялись по решению старейшин, но ведь то — жестокий и отсталый Лакедемон...
У нуклеаров, казалось, все должно быть по-другому, но вот, поди ж ты, странные, непонятно зачем придуманные сложности и здесь мешали счастью. Что же оставалось? Воспользоваться лазейкой, лукаво указанной шаманом, и встречаться четыре раза в год? Но как предложить такое Каур? Мысль о том, что теперь ему следует держаться на расстоянии от прекрасной нуклеарки, относиться к ней как к любимой сестре, приводила Олега в состояние близкое к ярости.
Однако вот-вот могла разразиться война, а значит, время для всяческих сантиментов было неподходящим. К тому же он первый раз присутствовал на 
собрании такого высокого уровня, когда в буквальном смысле решались вопросы жизни и смерти десятков людей, поэтому, скрестив руки на груди, угрюмый и молчаливый, юноша прислушивался к обсуждению.
― 
...поскольку подготовка к празднику Летнего Откровения уже завершена, то он состоится сегодня, в ночь полнолуния двадцать первого года Эры нуклеаров. Надеюсь, все понимают, насколько эта дата важна. Другой вопрос, какие дополнительные меры безопасности нам надо предпринять, — Кислов говорил спокойно и рассудительно. — Так что давайте трезво оценим, каковы шансы, что враги появятся здесь завтра к утру. Олег, расскажи, насколько быстро могут цари всея Лакедемоновки собрать рейд и подготовиться к походу? Например, представь себе, что твои бывшие друзья добрались до места позавчера к обеду. Есть вероятность, что сегодня отряд выйдет в сторону Таганрога? Как по-твоему?
― 
Нет. Мне кажется, что в такой спешке поход подготовить не смогут, — помотал головой юноша, попытавшись подняться с места, но вождь жестом приказал ему сесть. — Скорее всего, Совет старейшин пошлет отряд из сорока-пятидесяти бойцов. Три или даже четыре дня у нас есть...
― 
Да, я тоже уверен, пороть горячку они не станут. Ясно же, что и город, и мы из него никуда не денемся. Ведь это профессионалы, не так ли, пацанчик? — произнес шаман.
Олег кивнул.
― 
И кроме того, никто не сомневается, что они намного превосходят нас в искусстве убивать, да и в плане вооружения тоже, — продолжал Заквасский на редкость серьезно. — Копья, луки, арбалеты, плюс три трофейных автомата, с двумя сотнями патронов, против нескольких десятков вооруженных такими же автоматами бойцов, с куда большим боезапасом, а еще гранатами, пусть даже они взрываются через раз... В прямом столкновении у нуклеаров нет никаких шансов на победу. Нас просто перебьют всех до одного, даже если мы будем втрое или вчетверо многочисленнее.
― 
Но как же вы надеетесь выиграть? — спросила Ольга Михайловна шамана, но смотрела при этом на Олега, и в ее страдальческом взгляде ясно читалось: «Мальчик, зачем ты пришел к нам, теперь из-за тебя мы умрем!»
На Олега нахлынула жуткая тоска. Правда, которую юноша старательно отгонял от себя последние пару дней, вдруг встала перед ним во всей своей грозной обнаженности: именно из-за него, из-за его решения пойти в Таганрог, скорая смерть (да если бы только смерть — рабство и мучения, что было намного хуже) угрожала всем этим людям, которые за очень короткий срок стали роднее, чем знакомые с детства. Он ощутил нежное прикосновение пальцев Каур к своей руке, увидел милое личико дочки, и представил, что они исчезнут из его жизни навсегда... Ледяная волна прошла по спине и заставила сжаться сердце. Олег почувствовал себя той самой ракетой, несущей ядерный заряд, которая непонятно почему нацелилась и летит на головы ничего не подозревающих людей, грозя разрушить их мирную счастливую жизнь.