Сувенир с Мирассы (СИ)

Вайятху лежал совершенно неподвижно, и я забеспокоилась: неужели только мне было так сногсшибательно хорошо? Может быть, я поспешила? Или потрясение было слишком сильным? Или он опять уснул, как это, помнится, было уже однажды, в самом начале нашего знакомства…
Всмотревшись, успокоилась: дыхание выравнивалось, цвета потихоньку бледнели, – вроде, все признаки указывали на то, что с лягушонком всё было в порядке. Я завозилась, собираясь встать, но внезапно обжигающе-горячие пальцы сжали моё бедро, не позволяя подняться. Скоропостижно оживший заморыш сдёрнул с себя повязку, приподнялся на локтях, уставившись на меня совершенно голодными зелёными глазищами, облизнулся и хрипло заявил:
- Ещё!
К концу этой совершенно безумной ночи мы всё-таки добрались до спальни, и даже улеглись в кровать. Засыпая, я успела подумать, что смена сексуальной ориентации лягушонка прошла без сучка и без задоринки. Даже странно, учитывая, как он боялся Линн…
А проснулась я с ощущением, что не спала вообще, – зелёный паразит ухитрялся так притискиваться ко мне, как будто и во сне продолжал заниматься любовью. Впрочем, судя по его блаженной мордочке, так оно и было. Когда я выкарабкалась из-под него, подсунув вместо себя подушку, он, не просыпаясь, пробурчал обиженно: «Сагиииите…», но с заменой, вроде бы, смирился.
Дошлёпав до ванной, я посмотрела в зеркало и досадливо вздохнула. Всегда подозревала, что утверждение о ночах любви, красящих женщину, – некоторое преувеличение, но сегодня оно вообще выглядело явной ложью. Последствия накатившего накануне безумия сегодня вылились в синяки под глазами, особую бледность лица, несколько красноречивых ссадин, разбросанных в живописном беспорядке там и сям, а ещё головной боли и ощущении, что меня придавили персональной бетульной плитой, – из тех, что используются при строительстве космодромов.
Налюбовавшись на свою мрачную физиономию, а также выслушав замечания и предостережения Деоны, которыми она не преминула усугубить моё паршивое настроение, я вспомнила, что наш замечательный домик имеет свою собственную Камеру поддержания физического здоровья, установленную на первом этаже. До этого я только мельком заглядывала в неё, когда осматривала наше новое обиталище, так что сейчас было самое время познакомиться с ней поближе.
Кабинка оказалась, прямо скажем, не самой новой, да и выбор программ разнообразием не блистал, но для моих целей даже базового набора было вполне достаточно. Я начала с режима «Шторм в южном море», потом добавила опцию «корабль», и минут через двадцать с чистой душой переключилась на «Штиль» и «Пляж», а закончила основательным прогревом, водным массажем пяти видов и ароматерапией. Ну, и без птичьего пения, конечно, не обошлось!
Некоторые считали камеры имитацией жизни для лентяев, не вылезающих из городских квартир, но я привыкла к ним ещё со времён детства, когда вечерний сеанс в одной большой камере, рассчитанной на целый этаж густозаселённого дома, был самым любимым и частым развлечением для всех детей, вне зависимости от возраста. Конечно, уединения там не было по определению, зато режимов – около двухсот! И чего только я там не опробовала! И бури Савонии, и ветры Пандана, и полёты над горами хребта Каблонга на Третьей… Но самыми любимыми почему-то оставались имитации природы Земли.
Никто из нас, детей, никогда не бывал на нашей пар-родине, но это не мешало нам считать себя её знатоками, потому что мы регулрно переживали «Шторм на Тихом океане» или «Муссонный дождь в тропическом лесу»… Никому не было известно, почему дождь назывался «муссонным», но это было ещё интереснее! Мы любили Землю именно за её загадочность, и искренне считали, что пра-родина была образцово-идеальной планетой… Не зря же в Камерах чаще всего воссоздавались именно её природные явления!
С тех пор так и повелось, что, даже имея возможность посещать другие планеты и испытывать все погодные катаклизмы на собственной шкуре, я всё равно упорно ставила себе везде Камеры, будучи уверена, что лучшего места для ухода за собой и решения психологических проблем, просто не может быть. В этот раз я тоже появилась из своего любимого места релаксации совершенно проснувшаяся, бодрая, полная сил и энергии, и… тут же наткнулась на лягушонка, который с потерянным видом сидел на полу возле Камеры. Увидев меня, он просиял и вскочил на ноги.
Ну, к радостному возгласу: «Сагите! Наконец-то!..» я ещё отнеслась лояльно, но когда он, без малейшего сомнения, полез ко мне с явным намерением поцеловать, пришлось срочно восстанавливать барьер.
- Маугли, не сейчас, – строго возразила я, уворачиваясь от его рук. – Нет-нет, мы не будем заниматься любовью!
Сияние в глазах лягушонка слегка померкло, а я подумала, что надо очень срочно озаботиться сменой приоритетов в его жизни. Волшебные ночи – это прекрасно, но посвящать сексу, даже настолько великолепному, ещё и дни, – увольте! Понятия не имею, как справлялись предыдущие хозяева лягушонка с его непомерными аппетитами, – и не спросишь ведь! – но выматываться так каждую ночь я не собиралась. Придётся выкручиваться своими методами, психолог я, в конце концов, или кто. Например, усиленно отвлекать и развлекать…
Начала тут же, с расспросов как он возле Камеры оказался. Выяснилось, что Маугли проснулся, не нашёл меня, испугался, бросился на поиски, но, к счастью, «железная сагите» объяснила ему, что госпожа никуда не улетела, – она просто «отдыхает в большом железном ящике».
Я явственно услышала тяжёлый вздох Деоны, – видимо, лягушонок позволил себе достаточно вольно интерпретировать её слова. Улыбнувшись, подумала, что неплохо было бы и Маугли познакомить с таким чудом техники, как Камера, тем более, что он и так поглядывал на неё с умеренным любопытством, явно ожидая пояснений, как можно «отдыхать» в достаточно небольшой по размеру кабине.
Я пригласила его зайти внутрь вместе со мной, и для начала установила один из моих самых любимых режимов – лёгкий утренний дождь в тропическом лесу. На нас тут же повеяло тёплым, насыщенным влагой воздухом, напоённым тяжёлыми сладкими, щекочущими обоняние ароматами, а на стенах возникла сплошная зелёная масса переплетённых между собой растений. Широкие, упругие, ярко-изумрудные листья вздрагивали и качались от тяжёлых редких капель воды, падающих сверху. Такие же капли начали падать и на нас с заморышем. Он тихо ахнул и дёрнулся было, но я удержала его, обняв сзади и успокаивающе поглаживая по спине.
- Что это, сагите? – прошептал он через несколько мгновений.
- Это тропики, – тоже шёпотом ответила я. – Слушай!
Из ближней кроны дерева послышался короткий крик птицы. Чуть дальше отозвалась другая. Всё пространство вокруг нас заполнялось звуками: шелестом листьев, стуком капель дождя, голосами обитателей леса, шорохами и скрипами.
Через пятнадцать минут (стандартное полное время работы одного режима), я вытащила лягушонка наружу. Он казался настолько ошарашенным, что не сразу пришёл в себя, но потом буквально зафонтанировал вопросами и эмоциями. Мне пришлось прочесть целую лекцию о работе кабин, о том, что они такое, зачем нужны и как ими пользуются. Когда Маугли узнал, что таких «мест» как он упорно называл программы, можно посетить аж целых тридцать, у него так заблестели глаза, что я заподозрила его в намерении поселиться в Камере навечно.
Поселиться не поселился, но на полдня пропал, едва дождавшись окончания завтрака, – это было моим обязательным условием разрешения воспользоваться кабиной, как парком развлечений. Я уже успела забыть собственные детские восторги, и теперь нетерпение заморыша напомнило мне меня саму, только лет на пятнадцать младше. Он торопливо проглотил свою еду, почти не обращая внимания на то, что сидит за столом и пользуется столовыми приборами, – пусть пока кое-как, но уже прогресс!
Закончив, он сложил руки перед собой лодочкой и протянул умоляюще:
- Сагиииите… пожалуйста!..
Ну, само собой, я не смогла отказать. Только велела Деоне приглядывать за ним, – мало ли какой режим он включит. Кибер-консультант ворчливо ответила, что и так уже контролирует всю технику этого дома, и высказала предположение, что её ожидает, видимо, скорая переквалификация в кибер-управляющую, если и дальше дело пойдёт такими темпами. И что ей нужен будет тогда дополнительный блок памяти для всего этого хозяйственного безобразия, потому что объёмы информации, которую от неё требуют хранить, замедляют операционные процессы.