Сувенир с Мирассы (СИ)

Первокурсники, не подозревающие о грядущей нахлобучке, подошли к витрине и начали выбирать, что заказать. Хозяйка дождалась, пока все выразят свои пожелания, а потом триумфально объявила, что у неё в кафе не шумят. И точка. И если господа и дальше желают вопить, как стая мартышек, то лучше им прямо сейчас пойти и поискать подходящий для этого притон.
Стало очень тихо, студенты опешили, и даже другие, спокойные посетители словно бы вжались в свои стулья, пытаясь слиться с обстановкой. Вайятху же и вовсе сжал мою руку, как будто готовился бежать.
- Спокойно, Маугли, – прошептала я ему на ухо. – Следи за своим цветом!
Вздрогнув, лягушонок сосредоточился, и его полинявший было загар снова приобрёл первоначальный оттенок.
Первокурсники тем временем решили согласиться с правилами кафе, и расселись вокруг столика. Молоденькая девушка принесла наш заказ, расставила на столе и ушла. Я мысленно попросила у Маугли прощения и… вынула из кармана дохлого жука, подобранного утром в саду. Одно неуловимое движение, и жук нырнул в чашку с корфу.
- Ай-яй-яй… – сказала я. – А у нас проблемы… Маугли, позови, пожалуйста, хозяйку.
- З-зачем? – перепугался Вайятху.
Я показала на дрейфующее по поверхности напитка насекомое.
- Ой… А как он тут оказался? – поразился лягушонок. – Бедный… Ну, я тогда не буду пить.
- Не-ет, – протянула я. – Мы тут зачем? Забыл? Давай, зови хозяйку.
- Может, не надо?.. – шепнул стремительно бледнеющий Маугли.
- Надо. Следи за своим цветом. И зови уже! – отрезала я.
Заморыш покорно встал и пошёл к стойке, постепенно замедляя шаги. Добравшись до прилавка, он постоял и что-то тихо сказал.
- Что?.. Где?.. Чушь! – громко и сердито ответила хозяйка и, бросив дела, направилась к нашему столику.
Уставившись на чашку с жуком, она нахмурилась и сказала тоном убеждённого атеиста, увидевшего чудо:
- Да не может такого быть.
- Простите, госпожа Вила, но моему спутнику подали напиток с каким-то насекомым, – холодно информировала я. – Замените, пожалуйста, ему корфу.
- Ему-то? – как-то зловеще повторила хозяйка. – Заменить? А не сам ли ты, дружок, устроил это представление? – вопросила она, уставившись на лягушонка. – Небось, решил, что это будет смешно: посрамить Вилу перед посетителями, подорвать заведению репутацию, а? А потом за углом посмеяться, с такими же наглыми юнцами?
- Вовсе нет! – запротестовал Маугли. – Когда я посмотрел на чашку, жук уже плавал там!
Я внутренне возликовала: заморыш отвечал вполне достойно, не пытался взять всю вину на себя, и даже не отмалчивался! Ну, просто сказка! Умница, а не Вайятху…
- Не знаю, не знаю… Я никогда ничего подобного у себя не видела! И жуки у меня не водятся! И чистота такая, какая тебе и во сне не приснится!
- Я вам верю, – ответил лягушонок, двигаясь по моим схемам разрешения конфликта. – Я верю! Просто прошу другую чашку корфу. Ведь мне можно поменять эту на другую?
Госпожа Вила тяжело посмотрев на него, ответила мрачно, но уже почти спокойно:
- Ну, пойдём… Поменяю я тебе твой корфу.
И двинулась к прилавку широкими шагами. Лягушонок бросил быстрый взгляд на меня, я незаметно подмигнула, и он пошёл следом за хозяйкой. Напиток был налит ею собственноручно, и даже добавлено одно маленькое пирожное, в качестве моральной компенсации.
Я торжествовала, пока не увидела глаза возвращающегося кикиморыша.
- Что такое? – отвернувшись от остальных посетителей, прошептала я.
- Н-ничего, – запнувшись, ответил он. – Давайте пойдём побыстрее отсюда…
- Да что случилось?
- Ничего… Просто есть расхотелось, – нервно ответил Маугли и принялся крошить ложечкой подаренное пирожное.
Я поняла, что не добьюсь ничего более вразумительного, пока мы не выйдем из кафе, и принялась торопливо уничтожать пирожки, запивая их огненным корфу, рискуя обжечься. Лягушонок сидел, уставившись в свою чашку, и бросая иногда по сторонам быстрые, испуганные взгляды.
Когда мы вышли, наконец, на улицу, несколько нервозно поулыбавшись напоследок хозяйке, я сжала руку кикиморыша и потребовала:
- Так, а теперь быстро объясняй, что произошло?
- Ничего… На самом деле ничего! – торопливо ответил лягушонок, увидев выражение моего лица. – Я просто почувствовал… ну, вы же говорили, что можно это делать… В-общем, та толстая сагите хотела заняться со мной сексом. Очень хотела!
До меня дошёл смысл его слов только через секунду, и я встала посреди улицы, сначала удивлённо таращась на встревоженного кикиморыша, а потом – загибаясь от смеха. Вот вам и неприступная госпожа Вила! Вот вам и гроза всех первокурсников! Оказывается, она просто неравнодушна к ним… Нет, но я-то какова! Тоже мне, дипломированный психолог…
Нахохотавшись, вытерла глаза и пояснила заморышу, что всё в порядке. Он мне, конечно, поверил, но так ничего и не понял. Позже пришлось объяснять ему, что сексуальное желание, даже очень сильное, испытываемое людьми, необязательно должно привести к самому занятию сексом, как решил было Вайятху. Поэтому то, что он понравился госпоже Виле, не значило, что она непременно попытается его заполучить. Выслушав мои пояснения, лягушонок облегчённо вздохнул и заявил, что «читать» больше никого не станет, а то от этого получается только хуже…
Пусть наши походы были с приключениями, но их итоги меня порадовали: Маугли с честью выдержал испытание, почти не терял контроля над сменой цветов, и вообще, держался молодцом. Может, только был излишне застенчивым, но это не выглядело ни искусственно, ни чрезмерно. В-общем, я сочла, что наши занятия дали свои плоды. Пожалуй, ещё пара недель, и кикиморыша можно будет выпускать «в люди», не особенно беспокоясь о том, что он что-то натворит.
Пока мы готовили Вайятху к тому, чтобы предстать перед очами мирассцев и не быть узнанным, Эдор продолжал свою бурную деятельность. Стройка быстро набирала темп, дом для самого стратега был почти достроен, оставалась только отделка. Ещё Эдор умудрился привезти на Мирассу ещё одного ГИО-изменённого, пилота, который до этого работал на его же почтовых кораблях. Теперь стратегу номер один удалось устроить его на свой грузовой кораблик, возивший разные материалы для строительства. Таким образом, количество ГИО-изменённых, занятых на Мирассе, дошло до четырёх, включая мачо, и пока на этом было решено остановиться. Следующими переселенцами по плану должны были стать мы с Маугли.
Господин Скросс после последнего визита не проявлялся никак, из чего мы сделали вывод, что Линна не соврала, когда рассказывала о скандале в своей семье, и мастодонт бизнеса решил не вмешиваться больше в личные дела дочери или наши с Эдором. Как раз относительно этих последних, я испытывала самые большие сомнения. С одной стороны, нам надо было дотянуть до переезда, продолжая изображать роман, а с другой – обстоятельства торопили расставание.
Линна с мужем уже вернулись из поездки на курорт, и до меня доходили сведения о том, что Альдор улетел на Мирассу один. Стало быть, госпожа Кальтари, не добившись успеха там, открыла сезон охоты на стратега здесь, на Второй. Мачо на мои вопросы только хмыкал и говорил, что мне не о чем беспокоиться. Я сама так не считала, но и спорить не пыталась, наученная горьким опытом.
Развязка наступила как-то внезапно, несмотря на то, что мы ждали её уже столько месяцев. Эдор как раз уже неделю сидел тут, решая какие-то насущные дела с транспортной компанией, совладельцем которой был, вместе с императором и Скроссом, когда явился к нам вечером без предупреждения. Я не то, чтобы насторожилась, но как-то удивилась, потому что обычно он всё-таки предупреждал о намечающихся визитах. Усевшись в своё любимое кресло, непривычно молчаливый стратег какое-то время просто сидел, закрыв глаза. Я принесла ему традиционную чашку кофе, которая так и осталась стоять, нетронутой.
Моё удивление не успело ещё перерасти в тревогу, когда Эдор глубоко вздохнул, открыл глаза и сообщил: