Я не хочу! (СИ)
Тогда опустила голову на подушку. Лишь бы Денис выкарабкался, я буду молиться, как еще никогда не молилась.
И я молилась. Сутки напролет, как умела. И каждый день ходила в реанимацию, чтобы узнать о его состоянии. Меня, конечно же, не пускали. Ведь я не родственница. Но хотя бы рассказывали, обнадеживали, успокаивали. Вскоре я узнала, что тот третий, который погиб, им был Венес. Но радоваться я не стала, просто мысленно похоронила его в глубокой темной яме. Похоронила навсегда.
Пока я находилась в больнице, ко мне приезжали следователи, узнавали обстоятельства аварии и того запредельного количества транквилизаторов, которые были обнаружены врачами в моей крови. Я рассказала всё, написала несколько заявлений. Только, вряд ли они справятся с той клиникой душегубов, ведь уже на третий день следователь начал отвечать на мои вопросы слишком аккуратно и выборочно, а потом и вовсе успокоил, мол, мне еще повезло, ибо мой ненормальный отчим не смог воплотить в жизнь задуманное.
А через неделю меня выписали, тем же днем я приехала к Денису домой. Мальчишки так радовались, мы все радовались, до слез, до истерики. После начался период, который стал для меня и адом, и раем. Я каждый день ездила в больницу к Денису. Ждала того момента, когда врачи скажут, что он пришел в сознание. Ночами я плакала, а днями… полдня проводила у дверей реанимации, полдня занималась детьми, а еще продолжала молиться.
И знаете, наверху меня услышали. Это произошло сегодня. Первого августа. Меня разбудил телефонный звонок.
— Здравствуйте. Алиса Викторовна? — раздался волевой мужской голос.
— Да, это я.
— Это из больницы. В журнале был указан ваш номер. Я звоню сказать, что Казанцев Денис Александрович пришел в себя. Его перевели в палату интенсивной терапии.
Это был полет, это была эйфория, это было счастье… это была победа и моё искупление.
ЭПИЛОГ
— Здравствуй, родной, — накрыла его руку.
— А ты мне снилась, — улыбнулся как раньше.
У Дениса был огромный пластырь на полголовы, его, конечно же, побрили, он похудел за те три недели, что провел здесь. Но он жив! Он снова с нами, со мной.
— Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня, — приложила его пальцы к своим губам.
— За что?
— За то, через что вынудила тебя пройти.
— Нет, Алиса. Все не так. Я наконец-то освободился от того бремени, что носил в сердце столько лет. Искупил свою вину.
— Перед женой?
— Да. Алис? — коснулся моей щеки.
— М-м?
— Я люблю тебя. И ребят своих люблю. Мне еще рано уходить.
Через две недели его выписали, и мы вернулись домой. С того момента началась та жизнь, о которой мы все так отчаянно мечтали.
Ах да, свадьба получилась замечательная. Невеста с гипсом, но в белом платье, жених с перебинтованной головой, но в шикарном костюме, самыми красивыми из нас всех, пожалуй, были только Андрей с Димкой. Ну а после росписи мы поехали в ту самую пиццерию.
Хотя, почему бы не сказать пары слов о том, что было после свадьбы?
На следующий год я благополучно поступила в педагогический, однако, уже после первого семестра узнала, что скоро стану мамой. Как-никак, Денис очень старался, да и я была, прямо скажем, не против.
Конец