Айя и Лекс (СИ)
— Ну всё…всё… — почёсывая за ушами, говорил Алекс, отворачиваясь от новой волны собачьих поцелуев. — Фу, я сказал! — строго одёрнул он не на шутку разошедшегося пса. Тот фыркнул и отступил, настороженно взглянув на Айю.
— Это свои, Лорд, — ласково повторил Алекс. — Знакомься, твоя новая хозяйка, — улыбнулся, потрепав пса за загривок. На Айю предпочёл не смотреть. Не сомневался, что встретится с её изумленными глазами. Впрочем, её возмущений ему всё равно не избежать. Ночь долгая и разговор им предстоит тяжёлый. Поэтому Алекс привёз её сюда, в дом своего детства. Здесь ей будет проще понять его. Он на это надеялся.
Тем временем Лорд обнюхал замершую Айю и протянул ей здоровенную лапу. Айя пожала её боязливо с робкой полуулыбкой. А потом Лорд проводил их до дверей с обратной стороны дома и скрылся в вольере.
— Рядом Ольга Крушинина живёт, — зачем-то пояснил Алекс, ненадолго остановившись у вольера, под который он когда-то переделал длинный сарай-гараж. — Сестра Игната. Ты видела ее у нотариуса.
— Она красивая, — Айя прислонилась плечом к нагревшейся под дневным солнцем стене. Всмотрелась в небо, звёзды на котором казались размытыми пятнами из-за полупрозрачной крыши навеса.
— Она присматривает за домом, — кивнул Алекс. Ольга действительно выглядела шикарно сейчас, просто мечта любого нормального мужика, даже несмотря на уже совсем взрослого сына. Проблема только в том, что она до сих пор любила того, кого уже давно нет в живых. — Лорда кормит, — отряхнувшись от неправильных мыслей, продолжал Алекс, — и подружку к нему отпускает. Лейлу, сенбернара чистокровного. Хотела и Лорда к себе забрать, но тот ни в какую. Так и живём. Я иногда приезжаю сюда. Ходим на кладбище вместе с Лордом. Здесь недалеко.
— На кладбище? — вдруг напряглась Айя и в синих глазах мелькнула тревога.
— Родителей навещаю, — ответил Алекс, достав из кармана связку ключей. Выбрал нужный: плоский и белый, с зазубринами с двух сторон, — вставил в замок, провернул. Дважды щёлкнуло. Алекс выдохнул и распахнул тяжёлую металлическую дверь. Справа клацнул выключателем. Желтоватый свет осветил квадратную прихожую с вешалкой и двумя деревянными дверями: прямо и справа.
— Разувайся, в доме чисто, — Алекс закрыл за Айей двери. Пристроил свои ботинки рядом с её кроссовками и указал направо.
Но вместо того, чтобы шагнуть в дом, Айя развернулась и в полшага оказалась совсем близко. Ее грудь, затянутая рубашкой, тяжело вздымалась и опускалась, словно она только что кросс в пару километров пробежала.
А он смотрел на нее и не мог насмотреться. В ней все идеально: встрепанные и волосы, зардевшееся личико, блестящие глаза цвета августовского неба и охрененно откровенный наряд, которым она просто сносит все его тормоза. И чем она только думала, надевая это? Хотя будь она в платье — усадить на байк ее было бы гораздо сложнее.
— Айя… — шепчет Алекс, когда она приподнимается на носочки, обвивает руками его шею, щекоча пальчиками обритый затылок.
— Я так соскучилась, — выдохнула ему в губы и уткнулась носом ему в шею, а он сгреб ее в охапку, буквально оторвав от пола. — Так устала без тебя, — ногами оплела, прижимаясь всей собой.
Знала бы она, как он устал без нее. Как задолбался погаными мыслями, одолевающими бессонными ночами, когда хотелось выть от боли и безысходности. Знала бы, как он сводил себя с ума, представляя, как ее трогает и ласкает кто-то другой. Знала бы, как в такие моменты ему хотелось наплевать на все и убить каждого, кто мог прикоснуться к ней. Навредить или, что еще хуже, принести удовольствие. И как он едва не покалечил лучшего друга, когда тот рассказал, что Айя сама вернулась к матери. Сама выбрала пытки! А Алекс ничего не смог сделать, потому что лежал бревном, не в состоянии даже стакан в руке удержать.
Она не знала и никогда не узнает, потому что сейчас она рядом, и он никуда ее не отпустит. Ни за что. Только если подохнет окончательно и бесповоротно. Но Алекс не собирался подыхать в ближайшее время. Хватит с него смертей.
— Лешка? — перепуганный голос Синеглазки вытряхнул из мыслей. — Прости, я забыла… — и извернулась в его руках, соскальзывая на пол. Алекс позволил ей это сделать, потому что стоять вот так в тесном коридорчике оказалось вдруг дико некомфортно. Слишком сильным было его возбуждение. Настолько, что еще чуть-чуть и он прижал бы ее к стенке, содрал к чертям эти микроскопические шортики и трахнул бы жестко и без всех этих любимых девочками прелюдий. И член в джинсах отозвался готовностью сию минуту ворваться в желанное тело. Вот только беспокойство в ее глазах послужило ушатом холодной воды, немного остудив его пыл. Только поэтому он разомкнул объятия и молча наблюдал, как Айя отошла от него на безопасное, по ее мнению, расстояние в два…нет, в полтора ее маленького шага.
Усмехнулся, засунув руки в карманы. Ну и что она опять себе напридумывала?
— Как твоя спина? — с нарастающей тревогой. Спина? Алекс в изумлении изогнул бровь, а когда понял, о чем она — широко улыбнулся, не веря собственным ушам. Она беспокоилась за него. За его старую травму, о которой он успел забыть за эти полгода.
— Все в порядке, Синеглазка. Тонну не подниму, но тебя — вполне.
На ее хорошеньком личике отразилось непонимание. Она нахмурилась. Задумчиво постучала указательным пальчиком по закушенным губам.
Алекса словно током прошибло от этого движения. Как будто разряд в самое сердце. Он поморщился, поведя плечами. Неприятно и…странно. Болезненно. Он точно рехнется с этой девчонкой, как минимум. А как максимум заработает себе остановку сердца.
— Айя, — заговорил, глуша тянущую боль в мышцах. Что за хрень? — У меня был перелом позвоночника. Снова.
Ее глаза распахнулись так широко, что напомнили Алексу два огроменных аквамарина.
— Черт, — выругался сквозь зубы. — Да не пугайся ты так. Первый раз это было еще в детстве. Тогда же операцию сделали не очень удачно, отсюда и боли. Сейчас все в порядке.
— И никаких болей? — усомнилась, прищурившись. Алекс едва сдержал улыбку, наблюдая за ее фееричными переменами. А ее мимика просто чудо чудесное. Он не ждал, что после всего Синеглазка останется настолько же искренней, какой была еще год назад. Это поразительно при всем том, что она пережила. И нереально круто, потому что она осталась прежней Айей. Той сумасшедшей и искренней девчонкой, на которой он женился. И Алекс был рад этому постоянству.
— Ну почему же? Бывает иногда, если слишком много времени провожу на ногах. Но как раньше — нет, никаких болей.
— А нога? — продолжала допытываться Айя.
— С ногой отдельная песня, не самая интересная, — попытался отмахнуться, но какое там.
— И все же? — не отставала Айя, по-прежнему больше не делая никаких попыток приблизиться к нему. Хотя лично он предпочел бы ее рядом, а еще лучше под собой, стонущей и бьющейся в экстазе.
— Слишком активно пытался ходить, — вздохнув, сдался Алекс, — и связки порвал.
Айя охнула и неодобрительно покачала головой. Да он и сам знал, что слишком спешил, но времени не было на раскачку совершенно. И так три месяца восстанавливался едва ли не по миллиметру. Достало. Вот и перенагрузил ногу. И как результат — новый гипс, который Алекс снял уже через неделю. И теперь расплачивался хромотой и бесплатным приложением в виде трости, а по сути, что костыль, только поменьше.
— Господи, Лешка, — она все-таки рванулась к нему, не выдержала. А он снова сграбастал ее, зарывшись лицом в растрепанные волосы. — Ты же врач, а такой дурак.
— Одно другому не мешает, — хохотнул в ответ, а Айя лишь тихо вздохнула, обняв его.
— Идем, — он нашел ее ладонь, переплетая пальцы, хотя, видит Бог, как ему не хотелось отрываться от Синеглазки. Он бы вечность так стоял, держа ее в своих руках, чувствуя ее всем телом, такую маленькую, хрупкую и будоражащую его так, что в паху больно. Но это такая сладкая боль, что попахивало мазохизмом. Алекс хмыкнул, глядя как ее тонкие пальчики сплелись с его огрубевшими, покрытыми сеточкой шрамов.