Ещё рано поднимать тревогу (СИ)
* * *
Что касается судьбы самого генерала, то она уже была предопределена. Надо лишь использовать заученные методики и практики, отработанные в молодости. Вызвать очаговую амнезию, лоскутную потерю памяти. Поднять болевой порог, нет, наоборот, опустить болевой порог до предела, чтобы терять сознание от малейшей боли. Включить запредельное торможение высшей нервной системы, чтобы легко впасть в кому. Психопатология давно открыла заветную дверь, перед которой сознательно остановился Фрейд и повёл психологию в дебри гиперсексуальности. Не помешают, того, использовать знания по лингвострановедению Малой Азии и Ближнего Востока, чтобы вместить в себя сознание сирийского туркомана, живущего с натурального хозяйства. И это сработало.
* * *
Турецкие пытошники выбились из сил, но клиент заикался от страха и признавался только в тонкостях маскировки делянок опиумного мака между посадками чайной розы и мальвы на «чай фараонов» и сбыта опиума-сырца торгашам из мелких полицейских чинов, называя места тайных закладок «товара». Приглашённые американские инструкторы и израильские консультанты сходу поняли хитрую игру турецких спецслужб — вместо русского маршала им подсунули тупого туркомана-крестьянина, внешностью и возрастом похожего на него… А сам маршал Керимов на секретной базе преподаёт турецким кадетам, курсантам и молодым офицерам стратегию и тактику современного боя с применением новых видов оружия, физические основы которых пока неизвестны союзникам. Так русские когда-то использовали опыт фельдмаршала Паулюса, сдавшегося под Сталинградом. Покидая пытошную, американцы выключили систему жизнеобеспечения для полутрупа в коме из чувства сострадания и гуманизма. Злились, что зря время потеряли. Зря связались с турками. Восточного мудреца не перехитромудришь. Ходить с турками на охоту по крупному зверю это всё равно, что травить медведя волками. Никогда не угадаешь, кинутся ли волки на медведя или на тебя… Турки до сих пор помнят, как янычары и мамелюки крошили в капусту носителей бремени белого человек, бремени тяжёлого и неудобоносимого.
Конец