Не нервничай!.. (СИ)

 - Катя… - только начинаю говорить я, как девочка уже кладет трубку, засовывая телефон в карман.
 - Ась? – беззаботно отзывается она.
 - Я не буду с ним разговаривать, – качая головой, отворачиваюсь я.
 - А меня зовут Ефросинья Петровна. Мне восемьдесят пять. Я скоро умру и всю жизнь мечтала увидеть поцелуй милых геев, – не изменяясь в лице, быстро говорит она.
 - А брата не жалко? – ухмыляюсь я.
 - Вот когда он будет гореть синим пламенем в аду, я, так и быть, поплачу немного. Может быть… А так – я не упущу возможность его еще постебать. Так что кончай валять дурака! – усмехается девочка, опять возвращаясь к аквариуму, условно давая понять, что разговор окончен.
 Да уж, ей не в психологи, а в следователи надо. Или кто там людей на допросах пытает? Да она там будет получать огромное эстетическое удовольствие!
 - Какая ты, однако, добрая, – язвлю я.
 - Ну, какая есть. Хотя, знаешь, не суди о людях, пока не узнаешь всего, – загадочно говорит она, тихо-тихо, почти шепотом.
 - И чего же я не знаю? – подаюсь вперед, ближе к ее бледному детскому личику.
 - Скажи, ты когда-нибудь подбирал бездомных животных? Давал милостыню? Переводил бабушку через дорогу? Помогал уставшей матери успокоить плачущего ребенка? Я могу ответить на все вопросы утвердительно. А ты? – усмехнувшись, начинает перечислять она.
 Смущенно сажусь обратно на стул, отстраняясь. А я могу ответить на все вопросы твердое «нет». И это при моем финансовом положении и статусе «души компании». Так правда ли я такой хороший, каким сам себя считаю? Лишь качаю головой, удивленно глядя на девочку.
 - Внешность обманчива. Бояться нужно не того, что скрыто, а того, что иногда выставляется на показ, – торжественно выдает она.
 - Что, опять какую-то философскую фигню смотрела ночью, сестренка? – доносится откуда-то запыхавшийся Мишин голос.
 А я даже боюсь повернуть в сторону парня голову… Вот, блять, провал.
 Кафе.  
 Темноволосый, полностью проигнорировав Катин убийственный взгляд, прошествовал к столу, присев прямо напротив меня, будто избегая взгляда.
 - Зато я, в отличие от НЕКОТОРЫХ, думаю не гениталиями, а мозгом, – фыркнула Катя.
 - Мм… Костным? – мило улыбнулся ей Миша.
 - А ты знаешь, что он есть? – притворно удивилась она.
 - Да у тебя только он и есть! – усмехнулся парень, продолжая перепалку, полностью проигнорировав даже теорию моего существования.
 К счастью, их мед.дискуссию нарушила пришедшая официантка, которая подала Кате «Колу».
 - Вам что-нибудь принести? – мило улыбнулась она Мише.
 - Дайте мне тот тортик зеленый – он у вас на третьей странице – и кофе, – без колебаний ответил он, в точности повторив мой заказ.
 Девушка кивнула и поспешила удалиться, а между нами вновь повисло напряженное молчание. Ну, как «напряжённое»?.. Катя преспокойно расчленяла аквариумных рыбок силой мысли, потягивая «Колу» из трубочки. Миша выводил пальцем узоры на поверхности, а я просто смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого. На самом деле они, и правда, очень похожи. И я не устану это повторять.
 - Эм... Я сейчас вернусь, – тихо говорит Катя, выползая из-за стола и направляясь в сторону коридора.
 Мы с Мишей синхронно киваем, опять возвращаясь к своим занятиям.
 - Так ты на физике был? – неуверенно нарушаю молчание я.
 - Ну, да… А ты чем занимался после нашего разговора? – грустно улыбнувшись столу, спрашивает парень.
 - Я ушел домой. И тут пришла Кристина... Почти голышом, в стельку пьяная, босая… - неуверенно начал рассказывать я, краем глаза отмечая, что Мишины руки сжались в кулаки при упоминании имени девушки, да так сильно, что побелели костяшки пальцев. – Но я послал ее в душ и ушел…
 - И что? – от его бесстрастного голоса не осталось ничего, теперь в нем явственно чувствуется ярость.
 - Ничего… Просто… Миш, что случилось? – на выдохе решаюсь все же спросить я. Уж лучше он сейчас меня грубо пошлет, чем я буду мучиться в неизвестности.
 На секунду воцаряется тишина, нарушаемая лишь тихой мелодией, бульканьем в аквариуме, звуками с кухни и нашим тихим дыханием. Затем Миша тяжело вздыхает, будто решаясь на отчаянный прыжок, и начинает говорить.
 - Я не хочу еще сильнее сближаться с тобой… - я замираю, жадно ловя каждое слово, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить эту тонкую доверительную грань. – Чем чаще вижу тебя, чем чаще прикасаюсь, чем сильнее сжимаю в объятиях, тем больнее будет потом.
 Так, мне послышалось, или?..
 - Миш, зачем столько пафоса? – тяжело откидываюсь на спинку стула, смотря из-под опущенных век на его лицо, расплывающееся в ухмылке.
 - Так ты разве не этого ожидал? – ухмыляется парень.
 - Нет. Я хотел, чтобы ты сказал мне, чего боишься. Но не хотел слушать пафосные речи из сопливых мелодрам, – отфыркиваюсь я.
 - Нет, на самом деле я, и правда, не хочу сильно привязывать ТЕБЯ к СЕБЕ. Я-то переживу, не впервой. А вот ты, боюсь, впадешь в депрессию и вскроешь вены...
 - Так, давай не будем про вены! – прерываю я его, вспоминая его порезанную руку.
 - Хорошо. Просто я волнуюсь за тебя, – наконец, говорит он, опять сжав руку в кулак.