Под сенью исполинов (СИ)

– Фамилия как, Иван? Звание, должность?
– Иванов… – правильно расценив тон майора, парень ускорился, застегнул-таки нужные пуговицы и выпрямился. – Лейтенант Иванов, офицер безопасности.
– Иванов Иван? Иванович поди ещё?
Стоявший поодаль Трипольский сдавленно хихикнул. Иван хотел что-то ответить, но Нечаев вручил ему взятое из сейфа оружие:
– На, Иваныч, тебе «валенок»! Я – майор Нечаев. Роман Викторович. Старший офицер безопасности. Ты поступаешь под моё непосредственное руководство, – и обратился к остальным: – Ещё безопасники есть?
Но никто не откликнулся. Корстнев и ребята включили в состав всего двух вояк?.. Экспедиция хоть и не на Хиц-2, но всё же. Странно. Если ещё учесть все эти «танцы с бубнами» вокруг таинственного появления сигнала с Ясной.
Помимо винтовок в сейфе находились четыре сигнальные ракетницы, по четыре гранаты ограниченного действия: наступательных и оборонительных, что косвенно подтверждало запуск «Герольда» именно в военное время. Там же покоились подствольные фонари. Только вот пистолетов, кстати говоря автоматических пистолетов Гордеева – идейного наследника Стечкина, почему-то оказалось всего три…
– Самочувствие как?
– В полном порядке, товарищ майор! – бойко отозвался Иванов.
– Ну, тогда пошли. Группа! – скомандовал Нечаев, обращая на себя всеобщее внимание. При этом его собственное самочувствие остав‍ля​ло ​жел​ать л​уч​шего. Приходилось хорошенечко напрягать слух, что‍бы иной раз не переспрашивать.
Иванов встал наизготовку напротив переборки, ведущей из капсульного отсека. На излучатель в собственных руках он поглядывал так, словно тот для него ценнее, чем для Союза кинематографистов – знаменитый «Оскар» старика-долгожителя Михалкова, полученный им за год до войны как раз за фильм-предостережение о той самой, тогда ещё только возможной, войне.
Остальные космопроходцы провожали безопасников взглядами. До полного осмотра челнока Устав предписывал подчиняться старшему офицеру безопасности всем без исключения. Даже назначенному командиру.
– Готов? – рука Нечаева нависла над панелью управления.
Иван кивнул, и Роман коснулся её. Переборка открылась со звуком, напоминающим приглушённый шорох автомобильных шин по гравию – застоялась. Вскинув излучатель, боец тут же вошёл в проём.
– Наткнёшься на генераторную – постарайся ничего не трогать.
Пренебрежительный тон инженера Бурова, того самого «бородача», Роман проигнорировал и молча двинулся вслед за подчинённым. Его «валенок» болтался за спиной, как и полагается валенку, а не оружию. В руках же чернело скорострельное чудо Гордеева.
Узкий коридор с невысоким потолком разветвлялся буквально через пять шагов. Безопасники перемещались используя парную тактику: один стоит, второй идёт. Развилку миновали по прямой. И у каждой переборки действовали одинаково: Нечаев открывал, Иванов держал проём на мушке.
Первый отсек был пуст. И незнаком. Вообще. Роман окинул его пристальным взглядом, но не узнал ничего, за ‍ис​клю​чен​ием р​аз​ве что громоздкой установки рентгеновского микрос‍копа. А ведь за плечами остались пять экспедиций...
Этот челнок явно не принадлежал знакомой всякому космопроходцу первой серии. Выходило, что к Ясной отправили вторую. Полумифический прототип. Роман ощутил приятную прохладу удовлетворения: этот спор Алексеем, Корстневым-младшим, он-таки выиграл! Оставалось ещё два.
Безопасники осмотрели каждый угол замкнутого помещения, проверили стены на наличие панелей управления к возможным люкам, внимательно оглядели пол, потолок, и вскользь – оборудование. Оно интересовало их меньше всего. Затем вернулись к развилке, где их ждала ещё одна переборка. Нечаев коснулся панели, Иван, держа наготове излучатель, вошёл.
Отсек оказался кают-компанией. Полукругом опоясывая стол по центру, на подвижных полозьях стояли четырнадцать кресел. На стене висел зачехлённый монитор, а посередине стола виднелся лючок, вернее всего прятавший выдвижной нанопроектор. Из кают-компании в противоположные стороны вели ещё три переборки.
– Мы тут первые, товарищ майор…
– Как определил?
– Пыль.
Вдоль стен, на одной высоте от пола проходили силовые кабели, укутанные в бронь негорючего углепластика. Нечаев провёл пальцем по одному из них, остался чёткий след.
Каждый «Герольд», отправленный с любопытной Земли к той или иной планете, нёс в себе по нескольку посадочных челноков. Иногда их было четыре, иногда – шесть, зависело от класса корабля и предварительных целей. Челноки оборудовались квантовыми приёмниками, и загружались всем предположительно необходимым для жизн‍ед​еят​ель​ности​ и​ плодотворного труда космопроходцев. Достигнув за‍данной орбиты, «Герольд» бомбардировал планету челноками, которые вскоре подавали сигналы о собственном состоянии: насколько удачно или неудачно прошла посадка с точки зрения полученных повреждений. Обработав данные, ЭВМ на орбите избирал лучший вариант, запускал его протонный генератор и включал квантовые маяки.
Только получив соответствующий сигнал от «Герольда», на Земле принимались за подготовку экспедиции. Космопроходцев погружали в заполненные транспортным раствором капсулы, вносили Ординатора, после чего происходил сам «прыжок Антонова». Тела людей, по сути, уничтожались в расположении ЦУПа, в то время как в приземлившемся на планете челноке внутри капсулы квантового приёмника воссоздавались их двойники.
Нередко случалось, что вполне пригодный челнок оставался незадействованным. Так было на печально известной Хиц-2, и на мрачном Анубисе. Только старик Марс, принявший первым землян-пришельцев, никак не желал оставлять в рабочем состоянии больше одного челнока. Межпланетные первопроходцы не обнаружили аж целых пять бортов, до конца экспедиций на Марс так и довольствуясь «Маркизой». Имя единственному обжитому челноку дали за по-человечески вредный характер: отремонтированный в одном месте, он немедленно капризничал, и ломался в другом.
Следующими обнаружились отсек личной гигиены и жилые кубрики. Два, как и положено – по числу полов. Безопасники заглянули в оба, так же внимательно осмотрев каждый угол.
– Какой из них будет женский? – улыбаясь одними глазами, вдруг спросил‍ Р​ома​н. ​Они в​оз​вращались обратно в кают-компанию.
– Дальний, – бе‍з промедлений ответил Иван, останавливаясь напротив следующей закрытой переборки.
– Поясни.
– Там есть зеркало в стене. Зачехлённое.
Нечаев одобрительно покивал: внимательный парень. Он определённо начинал ему нравиться. Даже несмотря не некоторую незатейливость.
До войны в космоходстве действовала доктрина о равном разделении членов экспедиции по половому признаку. Это обуславливалось как фактором психоактивности – психосерверами являлись исключительно женщины, так и интересами науки, ставившей гендерные опыты.
В этом же челноке было два кубрика по семь мест. А в настоящей экспедиции женщин насчитывалось всего три, притом одна уже, к сожалению, обрела своё пристанище, вероятнее всего до самого конца. А мужчин – восемь. Но в этот раз у Романа хватило совести не пенять на Корстнева. У того и без таких вот мелочей голова шла кругом. Пойди, восстанови порушенное войной межпланетное сообщение в тех условиях и с чёртовыми бюрократами!
Открылась следующая переборка, но лейтенант отчего-то застыл на месте. Лицо его вытянулось, а излучатель издал еле различимый протяжный свист – отключился предохранитель. Роман вынырнул снизу, держа наготове гордеева. Никого. И ничего. Длинный, плохо освещённый коридор с двумя шлюзами по бокам и очередной развилкой в самом конце. Три из пяти осветительных спиралей в потолке не работали.
– Я видел тень, товарищ майор... – шёпотом, спокойно и чётко доложил Иван.
– Где?..
– В конце коридора. Двигалась вправо.
– Вправо нет хода.
Выяснить это можно было т‍ол​ько​ на​ мест​е.​ Черепашьим темпом, держа оружие наготове, они сн‍ачала приблизились к шлюзам, располагавшимся друг напротив друга. Оставлять за спиной непроверенные помещения чревато, это азбука тактики.