Все дело в вере (СИ)

Не хочу терять его еще раз. Только не сейчас…
А потом я вижу узкую дверь, ведущую из кухни на задний дворик. Подхожу к выходящему на тот дворик окну. И вижу его. Стоит ко мне спиной, лицом к степи, и его волосы треплет ветер. На что он там такое загляделся, интересно…
Надо будет потом спросить.
В углу, на старом табурете стоит моя сумка. Вытаскиваю из нее банку растворимого кофе, пакет с сахаром и пачку сигарет. Наливаю воды в старый кофейник, ставлю на едва живую электрическую плитку. Открываю шкафчик – о, ну хоть чашки тут есть, и притом чистые. Достаю одну, споласкиваю на всякий случай. Потом, подумав, беру вторую. Насыпаю в свою кофе и сахар, тянусь за пачкой, вытряхиваю сигарету.
Дверь скрипит.
Я не смотрю в ту сторону. Прикуриваю, затягиваюсь. Только потом оборачиваюсь.
Он сидит на табурете так же, как и на стуле – одна нога подтянута к груди, вторая свешивается, а голова склонена на бок. Сердце у меня екает.
- Привет, - говорит он.
- С добрым утром, - отзываюсь я.
- Да уже полдень.
- Ну, с добрым полднем.
Он улыбается. На секунду мне становится почти жутко. Он, должно быть, замечает это. Прищуривается.
- Чай вреднее кофе?
- Ага.
- И наркотики вреднее сигарет.
- Несомненно.
- А кто хуже наемных убийц?
Смотрю на него пристально. В шельмовские-прешельмовские его синие глаза.
- Убийцы-маньяки, - говорю я. – И пьяные водители.
- Принято, - тут же говорит он, и у меня отлегает от сердца.
И все-таки…
Кофейник шипит, закипая. Я выключаю плитку. Снова смотрю на Лина. И спрашиваю, так беззаботно, как только могу, так, чтобы он ни за что не догадался, как напряглось все у меня внутри:
- Кофе будешь?
Секунда. Сердце стучит, стучит, колотится в самом горле. Я верю, верю, только, чтобы я поверил в это навсегда, мне надо еще чуть-чуть, еще совсем немного, и я едва доживаю до конца этой секунды.
А потом он снова улыбается. И отвечает мне:
- Да.