Ищу актрису на главную роль (СИ)
Честно говоря, я знала, что он прав, пусть никогда и не понимала этого. Олике явно нравилось. И сам процесс и то, как парни обеспокоено спрашивали, не переиграли ли они?
— Может быть, — нехотя призналась я, — Но сути это не меняет.
— Если у вас такие незыблемые принципы, то, что вы здесь делаете?
Я едва не ответила «работаю». Вырисовывалась не очень приятная картина, осуждать — осуждаю, но зарплату получать не забываю.
— А вы? — я повернулась к мужчине, как известно лучшая защита — это нападение.
— Помогаю старому другу, — он улыбнулся, и лучики морщинок разбежались от темных глаз. Его взгляд опустился на грудь. Вернее на карточку пропуска, — А в данный момент ищу Таисию Липпе.
— Тишина на площадке, — скомандовал Илья, следом щелкнула хлопушка, — Мотор!
Леон толкнул Олику на лежащий на полу матрас, девушка попыталась отползти, но Ник заступил ей дорогу, дернул за руку, заставив распластаться. Парни засмеялись.
— Пожалуйста, — дрожащим голосом попросила актриса. — Не надо…
— Зачем? — шепотом уточнила я, и мой голос тоже предательски дрогнул.
— Алла вам все расскажет, — мужчина снова улыбнулся, и я заметила на щеке ямочку.
На съемочной площадке Ник поставил ногу девушке на спину, а Тим опустился на матрас позади актрисы, развел ягодицы… Олика заплакала, когда член сантиметр за сантиметром стал входить внутрь. Тим застонал, закрывая глаза от удовольствия.
— Идемте, — мужчина приоткрыл для меня дверь. И стоял так целую минуту, пока я закрывала термос с кофе, вытирала руки о полотенце… Тянула резину в общем-то. И кажется, незнакомец тоже это понимал и не торопил меня, ни пока я откатывала тележку в угол, ни пока поднималась вслед за ним по лестнице.
Худшее что может случиться — это увольнение. Значит, к вечеру снова буду искать работу. Вроде в Сити-центр требовалась официантка? Не смертельно. И не впервой. Матери можно вообще не говорить. Чего я так нервничаю? Когда я успела привязаться к виду стоящих членов и аккомпанементу чувственных стонов?
Алла сидела за своим столом и при нашем появлении подняла голову. Я разглядела темные круги у нее под глазами, жесткую складку у рта и задалась вопросом, а сколько спала сегодня продюсер и спала ли вообще?
— Что с Ликой? — спросила она, когда мой сопровождающий закрыл дверь
— А что с ней? — вопросом на вопрос ответила я и тут же смутилась, не время строить дурочку, — Ездила к ней вчера. Дома никого не оказалось
Алла потерла переносицу и вопросительно посмотрела на мужчину, что стоял привалившись плечом к стене рядом с одним из фотопортретов женщины.
— Надо ее найти, — сказал тот.
Или отдал распоряжение?
— Надо, — согласилась Алла.
— Можно мне идти? — на пробу спросила я, но ответа не получила. Алла и незнакомый мужчина продолжали играть в гляделки, а мне почему-то было это неприятно.
— Если она укатила в секс-тур с одним из поклонников и кинула вас с контрактом… — в голосе мужчины появились угрожающие нотки
— Ей как раз накануне прислали розы, — вставила я, встретилась взглядом с незнакомцем и посоветовала себе молчать. Странно, там, в студии он казался обычным мужчиной, случайно забредшим не туда, а здесь… Его глаза стали колючими и холодными. И никаких ямочек на щеках.
— А если не укатила? — спросила Алла, — Ее пропажу рано или поздно заметят. И с нас первых спросят, в особенности, почему не подали заявление о пропаже человека?
— Так подайте, — снова влезла я, действительно не понимая в чем проблема.
— Кстати о заявлениях, — вспомнила вдруг Алла Сергеевна, — У меня до сих пор нет твоего, — она выложила на стол два листа бумаги: один чистый, а другой уже исписанный мелким убористым почерком Миры, — Чего смотришь, как побитая собака, пиши. Это обычная практика при смене руководства. Никого так сходу увольнять не собираются и даже те, кто вызовет у генерального сомнения, получат испытательный срок, так что пиши, Тая.
Я с вздохом села к столу и стала старательно выводить на листочке: «Прошу уволить…», отметив, что заявление надлежит писать на имя Максима Павловича Кречетова. Я взглянула на все еще стоявшего у стены мужчину. Что меня в нем так настораживало? Ведь если он и есть генеральный, который так хотел работать, что превозмог даже туманы Цюриха… Вот именно, каким бы трудоголиком он не был, а вряд ли пошел бы в съемочный павильон, чтобы разыскать девочку на побегушках, чтобы продюсер задала ей пару вопросов о вчерашнем визите. Уж скорее наоборот, сидел бы здесь, а Алла носилась по студии.
— Девочка права, — заявил вдруг мужчина, — Заявление надо подать в любом случае.
— Подадим, — Алла открыла бутылку с водой, — Но его примут только по истечении двух суток, и то, после ритуальных танцев с бубном, так как мы не родственники. Но примут, а потом…
— Придут сюда задавать вопросы, а за ними и журналисты, новость разойдется по округе, а в сентябре у нас… — мужчина приподнял брови.
— Премьера? — предположила я, и вдруг поняла, что не пишу заявление, а просто пялюсь на него и торопливо перевела взгляд на листок. Там моей рукой было выведено: «…без выплаты компенсации и двухнедельной отработки…». Стало тоскливо.
— И это тоже, — отпив воды, Алла поставила бутылку на стол, — А еще выборы в местный муниципалитет. Наши политики сейчас остро нуждаются в драконе, которого можно победить на потеху толпе. А студия, как нельзя лучше подходит на эту роль. И никого не волнует, что сами парни в костюмах не пропускают ни одного нашего фильма и изучили тело Лики едва ли не лучше ее лечащего врача. Оно раздуют скандал, в очередной раз назовут нас гнездом порока и разврата, опять начнутся пикеты у павильонов, приставание к актерам, разоблачительные статьи, — продюсер поморщилась, — Лику назовут жертвой сексуального унижения женщин. И все это в лучшем случае выльется в повышение налогов, в худшем, нам придется искать новое место для студии.
— Это если Лика не объявится, — вставил мужчина.
— Она пропустила утренний осмотр врача. А без него сам знаешь, я даже ее к съемкам допустить не могу.
А ведь это аргумент. Первый факт среди кучи домыслов и предположений
Я поставила подпись на заявлении и вздохнула. Страховка студии ЭроДрим покрывала многое, но и ко многому обязывала. В том числе и к еженедельным осмотрам врача, только после отметки которого, актеры могли приступить к работе. Лика бы ни за что не пропустила визит, только не ради того, чтобы проучить одну нерадивую ассистентку.
— Нужно убедиться, что с Ликой все в порядке, тогда я смогу с честным лицом врать газетчикам, что уволила ее по собственному желанию, — резюмировала Алла Сергеевна. — Влад, думаю надо…
Продюсер не договорила, а я подняла голову.
Влад?
— Не надо, — мужчина отлип от стены и тоже подошел к столу, — Сор из избы выносить не будем. Ты бери на себя официальные поиски, а я попробую найти вашу актрису неофициально. Мне понадобится помощник, из тех, что знает на студии всех и вся.
— Мира, — произнесли мы с Аллой одновременно, только я шепотом, а она вслух, — Точно знает все про всех, даже то, что вы сами про себя еще не знаете. Эх, научилась бы еще держать язык за зубами, цены бы ей не было, к себе бы взяла, — Алла задумчиво посмотрела на лист с ее заявлением, — Разъяснительную беседу провести что ли?
— Мне нужен помощник, а не сплетница.
— Тогда сейчас вызову… — Алла взялась за телефон.
— Таисия вполне подойдет, — прервал он ее, а я совершенно неприлично вытаращила глаза, — Ты сама сказала, что режиссер ею доволен и очень просил не увольнять.
Илья за меня вступился? Вот это новость.
— Но… — я встала.
— Почему нет. — Пожала плечами Алла, положила трубку, убрала заявления, достала из верхнего ящика связку ключей и положила на столешницу. — Съездите к Лике еще раз, посмотрите, собрала ли она вещи? На месте ли паспорт?
— А откуда у вас ключи? — спросила я, а Влад уже взял связку и убрал в карман спортивного пиджака.