Ищу актрису на главную роль (СИ)

Что у нас произошло? Да, ничего. Вряд ли наша прима вообще замечала меня раньше, хотя я не раз прибиралась в ее гримерке, оформляла пропуск для машины, заказывала обеды, не только ей, но и другим. А вчера на студию для Лики прислали букет. Я несла его и вдыхала насыщенный аромат цветов, стараясь подавить, невесть откуда взявшуюся, зависть. Мне никогда не дарили таких букетов. Это и была моя ошибка. Зайдя в гримерную, я не успела убрать с лица выражение мечтательной зависти. А Лика вдруг именно сегодня решила меня заметить.
— Губу закатай, пигалица, — она посмотрела на меня с превосходством богини узревшей простого смертного. — Не завидуй.
И мне бы промолчать, но… Я училась актерскому мастерству, закончила ВУЗ с отличием, и все это для того, чтобы быть на побегушках у женщины раздвигавшей ноги перед камерой?
— Чему? — неожиданно даже для себя спросила я и положила букет на край туалетного столика. — Тому, что в тебя пихают члены все кому не лень? Ты для них не актриса, а сточная канава, куда они спускают…
И вот тут злосчастный букет полетел мне в голову. Она ругалась, кричала, что меня уволят еще до обеда. Что меня… Но я уже выскочила в коридор, захлопнула дверь, в полголоса пожелав Лике провалиться в преисподнюю вместе с ее длинными ногами и силиконовыми сиськами.
Я ругала себя за несдержанность и ждала расчетного листка, Мира смотрела с жалостью, но через час прима появилась на съемочной площадке, как ни в чем не бывало. День пошел своим чередом.
А сегодня Лика взяла и не приехала на студию.
Я поняла, что все еще молчу, а Алла, перестав писать, пристально смотрит на меня своими голубыми глазами, за прошедшие годы не утратившими ни пронзительности, ни красоты. Женщина вздохнула и постучала ручкой по столу.
— Сегодня Илья обойдется без нее, но завтра Лика должна быть в студии, — Она протянула мне листок, на котором четким уверенным почерком был написан адрес, — Съезди к ней прямо сейчас и извинись.
— Но…
— Ты ведь понимаешь, почему я посылаю тебя, а не еду сама?
— Чтобы она вытерла об меня ноги и с чувством выполненного долга вернулась на студию?
— Именно, — согласилась продюсер. — Если поеду я, то придется сказать Лике, что ты уволена. И пусть твою работу может делать любая, найти толкового помощника не так то просто. Ты умная девочка, ты нравишься Илье, знаешь, что такое съемки, знаешь, когда нужно молчать, а когда говорить. — Я отвела взгляд. — Ну, за исключением вчерашнего инцидента. Я совсем не горю желанием тебя увольнять. Но если вопрос встанет: ты или она… — Алла Сергеевна многозначительно замолчала, но продолжения мне и не требовалось.
— Но она…
— Не надо мне рассказывать, что там она, в ссоре всегда участвуют двое. Съезди, извинись. Это не так трудно, как кажется, — продюсер улыбнулась, — Скажи, что мы ее очень ждем. Я плачу, а Илья рвет волосы…
— Алла Сергеевна, он лысый, — вспомнила я режиссера.
— Не важно, просто верни ее, поняла? Или ты готова ее заменить? — Продюсер критически оглядела меня с головы до ног, от кончика растрепанного хвоста до мысков ботинок. — До примы тебе пока далеко, но если покрасить волосы, сделать вакуумный массаж губ, нормальную грудь… То вполне впишешься в групповые сцены, — Должно быть что-то отразилось на моем лице, потому что Алла Сергеевна не выдержала и рассмеялась, — Иди уже, актриса. У парней на тебя не встанет.
— У них встает на все, — непонятно почему обиделась я, — Даже на фикус в пластиковом горшке.
— Конечно, — улыбнулась продюсер, — они же профессионалы. — Она откинулась на кресле. — Ты должно быть уже слышала, что у нас новое начальство, контрольный пакет акций сменил владельца и скоро прибудет генеральный директор. Ходят упорные слухи, что он предпочитает блондинок…
— Это аргумент.
— Не язви, тебе не идет, — она нахмурилась и, став серьезной, попросила. — Верни Лику.
— Верну, — опрометчиво пообещала я.
Лика жила в одном из кажущихся одинаковыми спальных районов, которыми не по дням, а по часам обрастал город. Хотя ее дом претендовал на оригинальность. Всего лишь двухэтажный, он по форме напоминал букву «П», повернутую ножками к небольшому скверу, а фасадом выходил на довольно оживленный проспект. Внутренний двор, он же стоянка и опоясывающая каждый этаж терраса придавали дому сходство со средней руки отелями, где каждый номер имеет отдельный выход на эту самую террасу, а наружная лестница является ее продолжением.
Я сверилась с адресом на листке и стала подниматься по загудевшим под ногами металлическим ступеням на второй этаж, представляя, как наша прима бегает по этой лестнице вверх-вниз на своих каблучищах.
Черт, что я ей скажу? Завязывай дуться и бегом на студию ноги раздвигать? Тогда мне в голову полетит что-то потяжелее роз. Или может сразу падать ниц? От такой перспективы, у меня свело все зубы разом.
И чего я привязалась к Лике? Если человек хочет сниматься порно, пусть снимается, пусть получает цветы, деньги, славу…
Я вспомнила о своих мытарствах в поисках работы. После того театра было кафе и униформа официантки. Денег мне это особых не принесло, зато играть приходилось намного больше. А вы попробуйте изобразить радость, когда за пять минут до закрытия в зал вваливается компания подвыпивших мажоров. Уверяю, к вечеру лицо сведет. После кафе я оказалась в супермаркете, потом в отделе товаров для животных. Работа была несложной, но вот финансы…
Когда у тебя на руках неработающая по состоянию здоровья мать и дом, содержание которого обходится в кругленькую сумку, особенно зимой, к деньгам начинаешь относиться с трепетом. Именно так я и докатилась до киностудии ЭроДрим. Можно долго и нудно рассуждать о нравственном аспекте их продукции, но одного у них не отнять. Платили щедро. Видимо, добавляли за моральный ущерб и расшатанную психику. Взять хотя бы Лику, плюнула на съемку, наверняка, валяется в кровати и ест вредный для кожи шоколад.
Я остановилась напротив двери с цифрой «двадцать один», в последний раз сверилась с бумагой и надавила кнопку звонка.
«Динг-донг» — раздалось за дверью.
Значит, падаем ниц, пусть смеется, главное состроить подходящую случаю гримасу. Смесь сожаления и страха. Лике должно понравиться. Актриса я или не актриса?
Я надавила на кнопку снова, мелодичный звук повторился. Постояв перед дверью без всякого толку еще минуту, я нахмурилась и отступила от входа. Мой вариант сценария не предусматривал, того, что нашей примы не окажется дома. Ей полагалось лежать в ванной и лелеять обиду.
Но окна справа от двери оставались темными. А может, Лика стоит по ту сторону и, хихикая, притворяется, что никого нет дома? Что ж если так, пусть хорошенько рассмотрит мою унылую физиономию. Можно даже прислониться к стеклу и попробовать что-то рассмотреть… Я приблизилась к окну, когда услышала торопливые шаги и отпрянула. Оглянулась, но на террасе по-прежнему никого не было. Ни одна дверь на втором этаже не открылась. Квартира Лики была последней с этой стороны фасада, дальше терраса плавно закруглялась, скрываясь за углом здания. Где-то там, в сквере шевелил кронами деревьев ветер. Я сделала несколько шагов и оказалась с торца здания. Здесь тоже были двери, они чередовались с окнами, с веранды вниз вела точно такая же лестница, по которой я поднялась.
По ней сейчас спускался мужчина. Я разглядела только затылок и спортивный пиджак. Он миновал последний пролет, торопливо подошел к черному Мерседесу и сел за руль.
Я пожала плечами и вернулась к двери под номером «двадцать один». Заурчал двигатель, заставив меня едва заметно вздрогнуть. Я даже немного разозлилась. На себя, пугаюсь каждого шороха. Окружающая тишина отчего-то заставляла нервничать, а еще хриплые крики ворон в сквере. Идеальные декорации для съемок фильма ужасов. Я снова нажала на кнопку звонка, в основном, чтобы мелодичный звук вернул меня в реальность. На этот раз никакой вины на лице. И если бы Лика открыла… Думаю, я бы на самом деле оттащила ее в павильон за волосы. И меня бы уволили.