Инициатор (СИ)
Она закрыла глаза и отодвинулась от иллюминатора, стискивая в руках письмо:
- У каждого – своя правда. И не мы мерим, что истина…
Даниил зло сощурился:
- Но мы решаем за себя – на чьей мы стороне!
Алиса всхлипнула, сжимаясь, и стиснула поджатые колени:
- Я не знаю, Даня! Я не знаю!
Бет осёкся, замер болезненно, мучительно беря себя в руки.
- Аля?..
Один из проводников успокаивающе поднял руки:
- Он знал, на что идёт. – И почтительно склонился перед девушкой, настойчиво повторяя: - Прочтите письмо, йахаса. Прочтите!
Она утёрла глаза о колени и расправила смятый в ладонях листок.
- Сестра, если ты это читаешь, значит, я либо уже убит, либо близок к этому…
Сквозь иллюминатор глухо, издалека зазвучали распевные молитвы, выводимые десятком хриплых глоток, более приученных командовать и орать, чем петь. Но йаху хватало и этого, чтобы заметаться и взвыть на кресте.
Алиса беззащитно подняла плечи и стала читать быстрее:
- Долгие годы я был один – неучтённый йах. И сперва моё героическое прошлое не давало им убить меня, а позже – подросший сын. Они рисковали, поскольку знали, что один я безопасен. Но не знали - насколько я безопасен, считая меня настоящим йахом! Но это было не так… Я – лишь тень настоящего. Многое мне передалось с кровью, но не всё. Мне далеко до вас, до истинных, рождённых болью и отчаянием.
Вой перешёл в крик. Алиса дёрнулась, боясь глядеть вниз, посмотрела в тёмные глаза Даниила, не отрывающегося от иллюминатора. И увидела. Марку рассекали вены. По обнажённым рукам, в оголённом паху, в подмышках, по горлу – везде полоснули умелые ножи. И кровь потекла под заунывные песнопения – ленивая, тяжёлая, густая. Неторопливо покидающая вены и артерии, не деля их на те и другие.
Алиса сглотнула и снова уткнулась в письмо:
- Для того чтобы расшатать основы существующей сферы их власти необходимо было двое свободных. Только трое, объединившись, способны поменять мир, но один – Отец, - оставался у них в плену. И теперь, по их недосмотру и великому деянию Судьбы, появились вы. В этом – знак смены эпох. И какую бы дорогу вы не выбрали дальше – вы придёте к Отцу. И сумеете освободить его. С этого начнётся новый мир для всех.
Смолк крик и только сдавленный стон тянулся низкой утробной нотой, глухо отражающейся от гулких стен и летящей, летящей… И давящей на тишину обряда. Только голос Владыки легко разрезал этот стон монотонной, едва различимой молитвой. Она казалась едва различимой в общем хоре, но ввинчивалась в уши, болезненно вгрызаясь в тело.
Алиса судорожно стиснула бумагу, когтями пробивая исписанный лист. Тут же одёрнулась, вздрогнула, расправила письмо на колене, нервно сглотнула, продолжая чтение:
- Освободите отца – его тело жрёт мир, его кровь пьёт! Но он не видит, что его свобода и сила дадут больше. Освободите отца, потому что тот, кто любит мир и отдаёт ему себя на растерзание – достоит свободы! Освободите потому, что жрецы, поймавшие своё божество в тиски и пытающие болью всего мира, достойны быть тюремщиками только своему бесчестью! Освободите потому, что он ваш отец… Освободите – и мир изменится.
Марк замолчал, словно иссяк запас воздуха.
Наставник Борислав кивнул на внимательный взгляд Владыки и обернулся – почтительно склонившийся храмовник держал на вытянутых руках топор. Длинное изогнутое топорище и остроносое лезвие делали его похожим на древнее оружие. Наставник с поклоном принял топор и повернулся к йаху. Застыл в ожидании знака владыки.
Кровь в теле Алисы клокотала, но, сдерживаясь, она лишь ускорила чтение:
- Я знаю, чего вам хочется сейчас более всего. Гарантий. Гарантий, что мир изменится к лучшему, что кончатся дни тьмы, и свобода Отца принесёт всем радость. Я не дам вам таких гарантий. За моей душой лишь вера и тексты забытых книг. Но всё, что есть этот мир – вера. Всё, что ведёт тех и иных – вера. Безоговорочная вера и однажды сделанный выбор. Я когда-то сделал свой. Теперь ваша очередь.
И боясь собственных слёз, Алиса отвернулась от иллюминатора. Но, даже не смотря, почувствовала боль, которую не знала раньше. По телу побежали волны холода, сводящие мышцы и наполняющие их здравой злой силой, когда отец Борислав рубанул топором по неподвижно смотрящему в потолок, в закопчённые лампы, йаху.
По лицу девушки потекли слёзы. А в глазах затанцевали зрачки, вытягиваясь.
Даниил резко обернулся – плечи сводило, посмотрел исподлобья:
- Всё?
- Нет, - Алиса облизала губы, боясь поднять взгляд. – Ещё подпись…
- Ну?
Она выдохнула, закрывая глаза:
- Во имя Отца, и Сына, и Женщины…
- Во имя, - «братья йахаса» согласно тронули меж бровей.
А в иллюминаторе лампы медленно гас негасимый огнь.
Даниил вскочил на ноги, огляделся – на всей тайной комнате свет тускнел, истончался, исчезая за сизыми круглыми окнами.
- Марк умер, - встал на ноги проводник. Второй присоединился, держась за грудину и смотря снизу вверх: – Теперь вы – старшие «детей йахаса».
Стиснув зубы, Даниил склонился над иллюминатором.
Внизу инквизиторы позаботились об освещении – несколько мощных фонарей били в перехлёст по станции, делая её похожей на тщательно охраняемую зону. Части йаха грузили на тележку, собираясь вывести со станции дрезиной. С ней отправлялся десяток храмовников, и отец Борислав давал последние наставления уходящим. Его одежда влажно блестела в полумгле, а ладонь иногда вздрагивала от переутомления и раны, вызывая у наставника недовольную гримасу.
Владыка, стоящий у окровавленного креста, тяжело опершись на посох и прижавшись лбом к кресту на набалдашнике, закрыв глаза, шевелил губами. Три храмовника ждали его соизволения уходить, но отец Сергий не торопился, погружённый в молитву.
Отправив группу, Командор Борислав осмелился потревожить покой митрополита.
- Владыка?
Отец Сергий открыл уставшие глаза.
- Пожалуйста, - склонился командор.
Владыка словно очнулся – огляделся, вдохнул и, тяжело передвигая посох, двинулся к лестнице. Телохранители сопровождали, отслеживая каждый шаг, но боясь предложить помощь слишком рано.
Командор Борислав раздавал распоряжения, указывая молчаливым людям в чёрном, а потом, оглядевшись в последний раз, и сам двинулся на выход.
У самой лестницы он замедлился. Шаг, другой. Остановился. И медленно обернулся. Мгновение. Раз. Два. И поднял взгляд на закопчённые лампы под потолком.
Даниил не стал отодвигаться. Командор не мог его видеть.
И их взгляды пересеклись.
Командор Борислав взялся за ворот, словно он душил его и, не отрывая взгляда от окна, покрутил головой, ослабляя воротник. И, резко отвернувшись, ушёл.
…
Глава 53 Путь.
Уходили быстро. Туннелями, шахтами, коридорами брошенной подземки и сети канализации. Вдыхали запах гнили и испражнений, протаскивая за собой проводников, жмурящихся на острые запахи и затыкающих лица рубашками.
Вываливший из очередной шахты в довольно цивильный коридор забытых подвалов, остановились – йахи тяжело дышали, прочищая лёгкие, а люди скривились у стены, освобождая желудки.
- Держишься молодцом, - откашлявшись, сплюнул Даниил коричневый ошмёток.
Алиса механически запустила ладони в волосы – пригладить рыжий всполох, но тут же бессильно опустила руки. Привести себя в порядок в условиях безостановочного бега было невозможно, да и Даниил на неё не смотрел. Он разглядывал дорогу вперёд, чутко прислушиваясь к шорохам на поверхности, к которой уже почти приблизились. Ноздри его трепетали, а глаза прищуривались, разглядывая что-то невидимое за серыми бетонными стенами.
«Братья йахаса» явно замешкались.
- Ну? – Даниил нахмурился.
Один из «братьев» лежал на земле, ещё приваливаясь к стене, но уже опрокинув подбородок на грудь. Он упал бы, если бы не товарищ, прижимающий его плечи к стене. Губы его шевелились, едва слышно повторяя: