Два часа в благородном семействе, или о чем скрипела дверь

ДРУГЪ ДОМА. Мадонна моя!
МАТЬ. Милый!
 
(Уходятъ.)
 
ГОЛОСЪ БАБУШКИ. А, батюшка! Я къ тебѣ, батюшка, не на допросъ пришла. Моя господская воля — держать, моя господская воля — прогнать.
 
(Шаромъ прокатывается черезъ сцену — воинственно, хотя и нѣсколько торопливо.)
 
ѲЕДОРЪ (бѣжитъ за нею съ паспортною книжкою и деньгами въ рукахъ). Ваше превосходительство! Не желая грѣха на душу… Ваше превосходительство!
НАДЯ (входитъ, одѣтая къ уходу). Что, Ѳедоръ Никифоровичъ, судьба наша съ вами, видно, на одномъ сошлась?
ѲЕДОРЪ. Помилуйте. Наденька! Развѣ это возможно, чтобы человѣкъ понималъ человѣка, будто какой-нибудь такъ называемый соръ?
НАДЯ. Вонъ, я вижу, у васъ деньги въ рукахъ. Скажите лучше спасибо, что съ вами хоть расплатились.
ѲЕДОРЪ. Въ рожи бы имъ эти деньги швырнуть.
НАДЯ. Довольно глупо будетъ съ вашей стороны. Онѣ заслуженныя.
ѲЕДОРЪ. Такъ, камень взять, да, не желая грѣха на душу, въ стекла имъ, такъ называемымъ сволочамъ.
НАДЯ. Плюньте! Чего вы отъ нихъ надѣетесь? Господа.
ѲЕДОРЪ. Ты понимай меня человѣкомъ, а не воображай свиньей!
НАДЯ. Эва, чего захотѣлъ! Вы посмотрите, кѣмъ они сами-то — вокругъ себя — другъ дружку воображаютъ.
Конецъ.
Gavi di Lavagna,
1909. VI. 9.