Планета доктора Моро (СИ)

По словам Граприса, если какой-то рабовладелец или работорговец начинал массово практиковать психоломку, его немедленно останавливали его же коллеги. Рабы получали свободу и компенсацию из его конфискованного имущества, а сам незадачливый садист в лучшем случае отправлялся в цепях на шахты.
— Во избежание восстаний? — серьёзно спросил Ричард. В альтруизм рабовладельцев, не подкреплённый серьёзными соображениями экономики или безопасности, ему верилось слабо. Самый благородный рыцарский кодекс чести всегда имеет под собой практическое обоснование — сохранение господства правящего класса. Моральные обоснования накручиваются потом, задним числом.
— Нет. Правильно сломанный раб восставать не будет. Наоборот, его контроль обходится дешевле.
— Тогда почему этого нельзя делать? — настаивал землянин.
— Да потому, что завтра тебе идти захватывать новых рабов, вот почему! — рявкнул каннибал, раздражённый непонятливостью марсианина. — И тут два варианта — либо ты проиграешь, сам окажешься в ошейнике, и с тобой будут обращаться так же, как ты обходился со своими рабами. Либо ты победишь, и предложишь войску противника свои ошейники. Подумай сам, медуза ты бесхребетная! Какой дурак пойдёт к тебе в рабство, если станет известно, что ты ломаешь рабов? Враги будут драться насмерть, чтобы не попасть к тебе в плен, и ты и своих войск больше потеряешь, и никакой выгоды не получишь от войны! Кроме того, хотя это уже вторичная причина, нормальный раб надеется заработать свободу, и это мотивирует его работать хорошо. Разумный, превращённый в мазохиста или в безмозглую марионетку, к свободе не стремится. Да и выкуп за него мало кто захочет заплатить — возни слишком много с реабилитацией. Скорее оскорблённая родня разбомбит твои плантации в пепел — отомстить за родича и заодно освободить его душу. Умный рабовладелец прививает своим рабам логику, а не любовь к плети. Хорошо работать — выгодно. Плохо работать — невыгодно.
— А убить хозяина и совсем не работать — выгоднее всего, — подразнил его Ричард.
— Если ты создал в своих владениях такие условия, что восстание оказывается выгодным — то да, значит так тебе и надо, — не принял шутки Граприс. — Грамотный владелец до такого доводить не будет — а неграмотного не жалко, он только репутацию остальным портит.
— Но это касается только крупных предпринимателей, через руки которых проходят сотни и тысячи рабов. А что насчёт мелкого владельца, который покупает двух-трёх рабов для своей семьи, и больше этим бизнесом в обозримом будущем заниматься не намерен? Для него репутация разве важна? Причём, допустим, его покупки — сироты, которых никто не будет искать, так что на выкуп можно не надеяться и мести не бояться. Разве не проще их сломать?
— Да, с мелкими владельцами эксцессы бывают, — неохотно признал Граприс. — Но операторы невольничьих рынков стараются не работать с непроверенными клиентами. Начинающим владельцам сдают рабов только в аренду, насовсем не продают, пока имя себе не сделаешь. А получить собственный патент на захват рабов — слишком дорого, чтобы мелкие владельцы могли это себе позволить, разве что в складчину.
И самое главное, с чем согласились все зрители этой самодельной порнографии — больше всего раздражало даже не обращение гориан с рабами (чаще с рабынями), а их философская назойливость. Им нужно было не просто заставить раба повиноваться, даже не просто полюбить большого Брата — но ещё и заставить поверить в их правоту. Этот третий вид ментального насилия был не таким мучительным, как два первых, но самым раздражающим. Циники Ковенанта в принципе не понимали, зачем это нужно, а истово верующие вопили, что выбивать веру плётками — это извращение.
Ричард убедился, что правильно сформировал психологический климат в своей команде. А Жрецы-Короли сделали это совершенно неправильно.
 
 
  Ах какая неудача!
 
  Я не знаю отчего,
 
  но жилось совсем иначе
 
  до pожденья моего.
 
 
 
  Ледники вовсю катали
 
  голубые валуны,
 
  а по тундpе топотали
 
  волосатые слоны.
 
 
 
  Пpобиpались тpостниками
 
  под покpовом темноты
 
  с непpиятными клыками
 
  здоpовенные коты.
 
 
 
  А какие были кpылья
 
  у летающих мышей!
 
  Только моpда кpокодилья
 
  и ни шеpсти, ни ушей.
 
 
 
  И навеpное к ненастью
 
  гpомко щелкал поутpу
 
  экскаватоpною пастью
 
  тpехэтажный кенгуpу.
 
 
 
  Был один у всех обычай
 
  от гpомад до мелюзги:
 
  если хpумкаешь добычей —
 
  так не пудpи ей мозги!
 
 
 
  Даже самый головастый
 
  и хитpющий гавиал
 
  не цитиpовал Блаватской
 
  и на Бога не кивал.
 
 
 
  Вpубишь ящик — там гоpилла
 
  пpо духовность говоpит…
 
  Убеpите это pыло!
 
  Я хочу в палеолит!
 
 
В итоге Ковенант очень много узнал о специфических сексуальных практиках людей (Спартанцы устали объяснять, что нет, это не типично для их вида, и нет, юиджи это совсем не так делали), но очень мало — о том, чем вооружены Жрецы-Короли, каковы их сильные и слабые места. Инсектоиды никогда не делились своими проблемами с мелкими двуногими. Обитатели Гора даже не знали, как выглядят на самом деле Жрецы-Короли — большинство считало их человекоподобными или вовсе абстрактными существами из чистой мысли. Разведка посредством ясновидения Шторма давала не в пример больше результатов… но недостаточно, чтобы строить планы войны с Турией, величайшим хищником Галактики.
— Мы можем утащить для допроса одного Жреца-Короля, — предложил «Венера-1». — Только дайте приказ.
— Нет, — покачал головой Ричард, — Сардар защищён гораздо лучше любой другой точки на Горе. Мы не можем позволить себе такой риск.
Они украли и отсканировали память одного из Посвящённых — касты горианских священников, которые утверждали, что исполняют волю Жрецов-Королей. Но и он знал не больше, чем рядовой воин или раб. Посвящённые оказались заурядными мошенниками, которые удачно эксплуатировали страхи своих сородичей перед могучими неведомыми владыками планеты. Жрецы-Короли не возражали против этого — такой обман был для них выгоден. Посвящённые дополнительно обеспечивали соблюдение назначенных ими запретов — а то, что они и себе при этом сладкий кусочек урывали — личное дело людей.
Вариант «заслать в Сардар шпиона» был после некоторого размышления тоже признан неосуществимым. Каждый человек, входивший в горную крепость, подвергался тщательному сканированию. Их приборы достаточно совершенны, чтобы распознать шоггота или зелёного марсианина. Настоящий живой человек, вероятно, смог бы войти в Сардар — но не выйти оттуда. Из этих гор ещё никто не возвращался. Кроме того, возможности по сбору информации у человека без специального оборудования крайне ограничены. Опять же, раб Жрецов-Королей узнает даже меньше, чем видит Шторм в своих мысленных путешествиях.
— У меня есть план, — сказал Гродд.
Ричард так и не узнал пока, кто именно подал его гробнице команду на возвращение в нормальное время. Никто не признался, а устраивать тотальное сканирование памяти он не хотел, чтобы не портить отношения с подчинёнными. Вероятно, это сделала Биша, которая беспокоилась о сыне. Так или иначе, гориллоид изучил ситуацию и с большим энтузиазмом включился в игру межпланетной политики.