Хорошо темперированный клавир

Зажгла гирлянду на ёлке. 
За неимением шампанского налила в фужер гриб из банки и поставила на журнальный столик. 
По телевизору новый генеральный секретарь ЦК КПСС поздравлял советский народ с наступающим Новым годом. 
А красивая молодая женщина, полулёжа в кресле, ласкала себя перед телевизором - словно дразнила этого немощного старика, вообразившего себя спасителем Отечества от чуждых внешних влияний и внутреннего разложения. 
Он ещё не понимал, что всё давно рухнуло. Что тринадцатилетние девочки и мальчики занимаются любовью на его знамёнах, а его кумиров отворачивают носом в угол, чтобы не подсматривали. И чуть ли не каждый, кто смотрит в эту предновогоднюю минуту телевизор, мечтает только об одном: как бы написать этому старому маразматику неприличное слово поперёк лба. 
А впрочем, вряд ли. Какое дело нормальным людям до всех этих стариков из телевизора? Нет никакого дела. 
Елена Юрьевна, бывшая вожатая и будущий педагог, ласкала себя, закрыв глаза, и под бой курантов вспоминала самого удивительного своего любовника. Тринадцатилетнего мальчика. Юрика Лебедева. Птицу. 
* 
Он позвонил через тринадцать лет, но говорил так, будто они расстались максимум позавчера. 
- У меня контракт с русским "Плейбоем". Срочно требуется красивая зрелая женщина. Деньги и слава гарантируются. 
- А я-то тут при чём? 
- Ну вот. Её приглашают сниматься для "Плейбоя", а она ещё спрашивает. 
- Ты сумасшедший, да? Какой "Плейбой"? Какая красивая женщина? Я не зрелая, я старая. И скромная к тому же. Я "Плейбой" даже смотреть стесняюсь при людях. 
- А в одиночестве, стало быть, смотришь? И не клевещи на себя. Тебе тридцать три года, замужем не была, детей нет. А твой любимый пляж прямо у меня под окнами. 
- При чём здесь пляж? 
- Подумай и догадаешься. И не пытайся возражать. Я всё равно своего добьюсь. Ты же меня знаешь.