Наследники Слизерина (СИ)

— Ему повезло, — вдруг проговорил он.
— В смысле, повезло? — не понял Розье.
— Они умерли вместе.
— Что ты говоришь! Ведь это твой родной брат! — возмутился Розье.
Долохов больно двинул ему локтем по ребрам.
Однако Рабастан не разозлился.
Взглянув на Розье, он спокойно произнес.
— Просто ты не знаешь, что такое потерять любимую женщину.
Долохов болезненно нахмурился.
Рабастан опустился на колени возле брата и аккуратно положил Беллатрису рядом так, что супруги оказались плечом к плечу. Голова Рудольфуса была повернута на бок, точно он хотел что-то прошептать ей на ухо. Широко раскрытые глаза Беллатрисы смотрели в небо. Ее лицо, казалось, еще не утратило целеустремленного выражения. Рабастан аккуратно поправил женщине волосы.
— Закрой ей глаза, — почему-то шепотом попросил Розье.
— Не могу, — тоже шепотом ответил тот.
— Почему?
Рабастан вдруг посмотрел на товарищей с испугом.
— Я пытался, но они открываются снова!
— Мистика! — ахнул потрясенный Розье.
— Никакая не мистика! — вдруг возмутился Долохов. — Это бывает. Рабастан, скажи лучше, что там происходит. Что делает Темный Лорд?
— Ничего, — спокойно и даже с какой-то радостью ответил тот. — Он убит.
— Как?! — в один голос воскликнули Пожиратели. — Кем?!!
— Поттером.
Долохов и Розье переглянулись, однозначно решив, что их товарищ на почве двойной трагедии лишился рассудка.
Тут сзади послышался взрывной рев. Из замка вывалилась толпа волшебников. Они громко и весело кричали, скандируя: «Гарри Поттер! Гарри Поттер!»
Долохов и Розье застыли, вытаращив глаза.
— Как?.. — только и вымолвил Розье. — Мальчишка ведь мертв!
— Нет, — невозмутимо отозвался Рабастан, — ожил.
— Это черт знает что! — Розье с таким чувством схватился за голову, что у него съехали очки. — Надо бежать! Срочно! Рабастан, идем! Им ты уже все равно не поможешь!
— Я не пойду, — спокойно отозвался тот, гладя брата по руке. — Какой смысл? Бегать до конца своих дней? Я сдаюсь.
— Антонин?
— Я, пожалуй, уже староват для бегов, — махнул тот рукой, — будь, что будет.
С этими словами он опустился на землю возле Рабастана.
— Да ну вас!
Розье, было, метнулся прочь, но внезапно замер на полушаге, постоял так с полсекунды и вернулся назад.
— Ах, черт! — с чувством воскликнул он. — Я остаюсь.
  
Эпилог
 
Рабастан Лестрейндж сидел на полу своей камеры. Несколько факелов ярко освещали черную каменную стену, с которой на него глядели брат и невестка. Они держались за руки и о чем-то шептались, периодически оглашая тюремные стены веселым звонким смехом и привлекая внимание охранника-волшебника, который просовывал голову между прутьями, интересуясь, что еще нарисовал этот странный, но ужасно талантливый узник.
Рядом с Рудольфусом и Беллатрисой Рабастан изобразил самого себя, постоянно оглядывающегося на девушку, сидящую у него на закорках. Она обнимала его за шею, а ее волнистые волосы падали ему на лицо, заставляя парня просто светиться от радости.
— Раби, мне так хорошо! Я так люблю тебя! — говорила она, сияя.
— Я тоже очень люблю тебя, Мила, - отвечал нарисованный Рабастан, не веря своему счастью