Сказка для Мальвины (СИ)
— Ты где Мальвина своего Артемона потеряла? Вы же, вроде как, на практику уехали?
— Было дело, Сань. Теперь я здесь, — улыбаясь говорила я, превозмогая боль схватки. — Часто схватки, — включил Александр Михайлович наконец-то врача. — Профессионалом своего дела стал, смотрю. — Он только хмыкнул в ответ.
Роды относительно быстро прошли. Первые были намного тяжелее. Сейчас было намного легче. Ведь я была в России. Говорят, что дома и стены помогают. От первых схваток прошло часа четыре.
— Что ж, пора… Роды начинаются. Марьяна тужься. Надеюсь, помнишь. — Обижаешь, начальник. — Шутишь, значит, всё в порядке. Света, приготовимся, — говорит он акушерке.
Я тужусь. Всё помню, как надо делать.
— Тужься. Ещё. Вот так, выдавливай. — Умничка, — хвалит меня акушерка.
Крик моей дочки раздается очень громко. Я выдыхаю. Светлана укладывает мне на грудь мою малышку. Я улыбаюсь. Глажу кучерявые волосики моей красавицы. Ура, вот оно счастье. Она разрезает пуповину, и дочу забирают с моего живота. И её начинает осматривать неонатолог. Меня переодевают в чистое одноразовое белье. После всех манипуляций моего осмотра и моей дочи её прикладывают к груди. Я любуюсь своей дочкой. Плачу. Как жаль, что рядом нет моего султана. Он был бы так же рад, как я сейчас. Амирочка, звёздочка. Наша.
Через два часа меня переводят в палату. Родители пришли вечером. Папа когда взял на руки внучку, то я увидела на его глазах слёзы. У меня после родов ещё у самой был гормональный сбой. То плакать хотелось, то смеяться. Эмоциональные качели какие-то.
Позвонила Лайле и Тёмычу.
— Мам, ты когда дома будешь? — спрашивает меня почти “повзрослевший”сын, которому через несколько дней исполнится пять лет. — Сыночек, на твой день рождения я точно буду. Мы его отметим все вместе. И деда, и баба. — Жаль, что Джамаль погиб в этой перестрелке. Не думать! Нет! Не вспоминать! А то молоко для дочки закончится. Амира покрякивает во сне. Я беру её на руки, говорю: — Тише. Тише. Доченька. Всё у нас будет хорошо.
Сейчас вспоминаю, когда после родов в Америке меня уже на вторые сутки, так сказать, выгнали. Пришла домой и ничего не знаю. Такое ощущение было, что нахожусь под водой. И никого не слышу. Наверное, тогда-то Лайла и привязалась к Тёмычу.
Выписываюсь на четвёртые сутки из роддома. Всех встречают с шариками и с криками “ура”. А меня забирает Костя. Медсестра выносит ребёнка и отдает ему в руки. Называется: держите, счастливый отец! А меня такая тоска взяла, что я выхватила ребёнка из рук Кости. И сказала ему, чтобы лучше сумки взял. Медсестра в недоумении смотрела на нас. Думает, наверное, вот странная парочка. Девочка-то мулатка, а встречает нас обычный русский парень. А что, я каждому должна объяснять, кто такой Костя?! Когда ехали домой, я даже посмеялась над этой ситуацией.
— Прикинь, если Ангелинка приедет рожать через месяц ваших малявок. И опять эта медсестра вынесет деток. — Костя хмыкнул в ответ.
Меня в доме ждут папа с мамой. Их ко мне позавчера перевезли Аня и Костя. Хотя сами ещё живут в Подмосковье. У Кости там работа. Мамочка мне помогает с детьми. Папа с внуком сделали что-то вроде мастерской. Приходят вечно в краске, но счастливые. А Лайла просто не отходит от колыбели. Теперь мне стоит ревновать. Мама чуть ли не гонит уже Лайлу от Амиры. Я начала заниматься благотворительностью и хочу построить медицинский центр, чтоб можно было лечить, как бедных, так и средний класс. А богатые сами найдут, где им лечится.
Лайла мне дала дневник Джамаля и я его читала со слезами на глазах. Он рассказывал в нём, как встретил меня и полюбил. Больно. Очень больно. Читаю и плачу. Теперь понимаю, по какой причине он не отпускал меня почти никуда, да и вместе почти нигде не были. Не считая вечеринки на Новый год в Сан-Диего. И по какой причине он привёз нас в Мавританию, скрыл от всех.
Глава 16. Встреча, которой не ожидала, спустя три года
Забыты праздники давно, как прошлогоднее кино –Сюжет которого не вспомнить никому.А я, несу тебе цветы, чтобы скорей узнала тыО том, что мне пока известно одному:(Сергей Трофимов “Московская песня”)Вот теперь мы все живем в Москве, часто с Аней и Костей встречаемся. Они купили квартиру недалеко от меня в новом доме.
А я часто вспоминаю свою беззаботную жизнь с Джамалем.
Лайла помогает мне с детьми. У них с мамой небольшие конфликты возникают время от времени. Сыночек в школу в этом году пойдет. Больше стал разговаривать на русском. Я даже теперь не вспомню, в какой из дней это произошло. Ничего не осталось от его аутичности. Не очень, правда, любит говорить. Больше молчит. Сложно ему было на трёх языках говорить. Но я слышала, как Лайла сейчас с ним разговаривает по-английски. Он с ней молчит теперь, хотя раньше у них было общение больше.
Доченьке уже два года, Михе семь. Она своего отца, ясное дело, не знала. А Миха поначалу меня часто о нём спрашивал. Я терялась с ответом да и сама хотела узнать, что же там на самом деле произошло. Решила, что надо бы разведать что-то у отца Кости. Ведь документы он мне сделал. У него же есть связи и знакомства. Но он не захотел мне ничего рассказывать. И сказал, чтоб даже не выдумывала. Так как той Марьяны не было и не существует. Что же он имел в виду? Я тогда не поняла. Но спустя несколько месяцев я вспомнила наш разговор с Виктором Анатольевичем. И тогда только поняла, почему он так сказал.
Наверное надо прекратить страдать. И перестать надеяться. Если муж жив и здоров, значит он найдет меня и детей. И мы будем жить вместе. Хотя вот что странно. Я его любила. И люблю. Но то чем он занимался я принять никак не смогу. Ведь это помеха для наших отношений и совместной жизни. Он занимался такими вещами, которые я всегда осуждала. И как врач, и как просто человек.
И ещё я решила открыть клинику для среднего класса. С этим возникло очень много проблем. Нужны были связи и знать, кому надо дать на “лапу” и сколько. Со всем этим мне помогли Костя и его отец. Не знаю, получилось бы у меня что-то без них. В итоге я Костю пригласила работать у меня в службу безопасности. А он согласился. У меня как гора с плеч упала. Теперь найти бы профессиональных врачей. Я никогда не думала, что у меня будет клиника. Хотя Джамаль обещал, что откроет её для меня. Открыл он клинику. Я помню, как сейчас помню. Часами сидела и ждала клиентов. И приходили с пустяковыми царапинами. Я ощущала себя ненужной и всё время думала, что мои знания никому здесь не нужны в этом забытом крае. У них ведь есть шаманы, а продвинутая медицина без надобности. Единственным кто радовался, что в семье есть врач — был отец Джамаля. Мы с ним очень много разговаривали. И я помогла ему. Правда я плохо помнила реабилитацию. Но я делала ему массаж. Всё, что помнила. Мне сейчас не хватало этого сильного и мудрого старика. Хотя его таким нельзя назвать. Он был молод душой. Джамиль, так звали отца моего султана рассказал, что учился в Москве. И был влюблен в русскую девушку. Но она отвергла его. Никогда при мне не называл её имени. Только говорил: “Голубка моя”. Джамаль услышал, как-то наш разговор и я увидела, что мужу было неприятно, что отец вспоминает эту женщину.
Ох потянуло меня на воспоминание. Сердце щемит от боли. Джамиль, его ведь первого убили в этой перестрелке. А потом и Джамаля ранили. Не вспоминать, Марьяна! Не вспоминать! У меня новая жизнь. И я должна быть сильной ради наших детей. Если султан жив, то он вернется ко мне. Хотя всё равно я страшусь. Не хочу обратно в золотую клетку. Я там задыхалась. Птице надо петь, а не в клетке жить.
— Марьяша ты совсем бледная стала. — Мама заходит ко мне в комнату и отрывает меня от мыслей. Как хорошо, что у меня есть родители и мои детки.
— Всё со мной в порядке, мамуля. — Смотрю на родную и сердце щемит. Как же я люблю тебя, моя дорогая. — Спасибо, ма.