Саломея

Нужное слово просилось на язык, но Елена едва решилась его употребить. «Показуха, вот что это! Как будто он очень стремится произвести впечатление, а на уют ему наплевать. Такой интерьер создают, чтобы пустить пыль в глаза, а не затем, чтобы на его фоне жить. И машина у него такая же, видно ее за километр, и духи самые модные, только их многовато бывает… И одет с иголочки, всегда такое впечатление, что целый час у зеркала возился. Да, Миша весь такой, раньше я этого не сознавала… Хотя, разве это плохо? В чем тут грех? Просто желание красиво жить, производить впечатление… Плохо не это, другое. Я в эту схему совсем не вписываюсь».
Она с иронией вспомнила свое вчерашнее удивление перед зеркалом в парикмахерской. «Возомнила себя красавицей! Самая обычная внешность! Удивляюсь, как он на меня клюнул! Чем я его тогда прельстила, в пробке, зареванными глазами, что ли? Или старой кофтой, которую напялила в дорогу “для тепла”? Уму непостижимо, что я здесь делаю?! И его все еще нет! Это похоже на розыгрыш, на месть за мои долгие сомнения!»
Страшная мысль казалась невероятной, но у Елены задрожали губы, она почувствовала, что глаза наполняются слезами. Появись сейчас перед ней Михаил, она наверняка наговорила бы глупостей, потребовала бы каких-то объяснений или даже клятв. К несчастью или к счастью, его все еще не было. Он опаздывал почти на час, и телефон в ее сумке необъяснимо молчал.
Женщина уже решилась было позвонить сама, но чуть не выронила телефон – так ее напугал прозвучавший вдруг звонок в дверь. Елена вскочила и тут же снова опустилась в кресло. Ее руки дрожали, она ругала себя за то, что едва не бросилась открывать. «У Миши есть ключи, он не станет звонить, это кто-то другой! Бывшая жена явилась? Друг заехал мимоходом?»
Длительно прожужжав один раз в прихожей, звонок умолк и не повторялся. Убедившись, что ее оставили в покое, Елена перевела дух. «Что это, я схожу с ума?! Совсем нервы сдали, дергаюсь из-за пустяков! Это все тот проклятый кошмар, из-за него я каждое утро встаю взвинченная! И в этой квартире тоже есть что-то кошмарное, мне здесь почему-то страшно! Скорее бы Миша пришел!»
Как будто в ответ на ее мысли в прихожей раздалось сухое щелканье отпираемых замков. На этот раз женщина не усидела на месте и пошла к двери, еще не зная, чем встретит Михаила – радостным возгласом или упреком из-за опоздания.
Но на пороге стояла пожилая вахтерша в мохеровом красном берете. Она сжимала связку ключей и настороженно оглядывала появившуюся перед ней молодую женщину. За ее спиной маячил молоденький милиционер, и один взгляд, брошенный на его аккуратную форму, окончательно выбил Елену из колеи. Она недоуменно нахмурилась и пробормотала что-то неразборчивое, делая отстраняющий жест, будто надеясь, что непрошеные гости исчезнут сами собой. Вахтерша в самом деле попятилась и громко заявила, оборачиваясь к милиционеру:
– Вот эта самая! Только что поднялась.
– В чем дело? – Елена обрела наконец голос. – Я пришла в гости! И откуда у вас ключи от квартиры?
– У меня-то? – язвительно уточнила та. – У меня – по долгу службы! Мне жильцы запасные ключи сдают. А вот у вас они откуда?
– Мне их дал хозяин, – возмущенно ответила женщина. – Что вы тут устроили, зачем вызвали милицию?
– Хозяин? – В голосе вахтерши зазвучали еще более ядовитые нотки, сухощавая фигура задергалась, будто ее сводили мелкие судороги. – Да он тут уже год не бывал и просил послеживать за квартирой. Правда, у нас еще случаев грабежа не было, а вот в соседнем доме, тоже с вахтером, с видеонаблюдением – взяли и обчистили целый этаж!
– Чепуху несете! – оборвала ее Елена, все сильнее раздражаясь. – Михаил здесь живет постоянно и сейчас сам приедет!
– Какой еще Михаил?
– А как, по-вашему, его зовут?!
– Так я и сказала! – парировала вахтерша.
Елена только развела руками и обратилась уже напрямую к представителю закона:
– Я ничего не понимаю, эта женщина, кажется, с ума сошла.
– А можно на ваши документы взглянуть? – вежливо осведомился молодой парень, не слушая возмущенных возгласов вахтерши. – Не затруднит предъявить?
Просьба была высказана так деликатно, что Елена сдалась и открыла сумку. Просмотрев страницы паспорта, как ей показалось, без особого интереса, милиционер протянул его обратно:
– Так, значит, хозяин квартиры сейчас должен подойти? Ничего, если мы его дождемся вместе?
– Думаю, он был бы против, – решительно ответила она. Елена успела собраться с духом, в ней крепло убеждение, что старуха перестраховалась, приняв ее за грабительницу, и теперь сама не знает, как выпутаться из сложившейся идиотской ситуации. Во всяком случае, вахтерша больше не делала попыток вступить в пререкания, а смотрела куда-то в угол прихожей, будто пряча взгляд от Елены.
– Так как зовут хозяина, можете уточнить? – все так же вежливо осведомился милиционер.
– Зачем? – ощетинилась Елена.
– Ну, хотя бы, чтобы исключить ошибку. Если вас правда пригласили в гости настоящие хозяева – одно дело, а если…
– Ну, знаете! – в сердцах воскликнула она. – Его зовут Михаил, да я уже вам сказала.
– А фамилия?
– Не знаю!
Елена и в самом деле не знала ни фамилии, ни даже отчества своего платонического воздыхателя и с запоздалым сожалением поняла, что выглядит в глазах юного служителя закона неубедительно. Упорное молчание вахтерши начинало ее бесить. Старуха все еще вглядывалась в самый темный угол прихожей, возле ванной комнаты, делая вид, что происходящее никак ее не касается. Елена обратилась прямо к ней:
– Ну, хватит играть в молчанку! Хотя бы извинились! А Михаил еще так хорошо о вас отзывался! Вы что же, всякий раз вызываете милицию, когда к кому-то приходят гости?!
– Анастасия Петровна милицию не вызывала, я живу в этом же подъезде, – охотно сообщил милиционер. – Шел на работу, а она попросила помочь. Сказала, что в пустую квартиру поднялось постороннее лицо, это вызвало ее подозрения.
– Не много ли вы на себя берете?! – гневно обернулась к вахтерше Елена.
– Там на полу что-то есть. – Громкий шепот прозвучал так отчетливо, что перекрыл голос возмущенной женщины.
Елена невольно вгляделась в тот самый угол, который упорно разглядывала вахтерша.
– Квартира только что убрана, не выдумывайте… – начала Елена и запнулась. На паркете, у входа в ванную комнату, смутно видневшуюся за приоткрытой дверью, действительно, оказались какие-то темные, смазанные пятна. Похоже было, что там разлили некую густую жидкость, а после несколько раз поскользнулись на ней, прежде чем она высохла.
Милиционер, как-то сразу подобравшись, вошел в прихожую и несколько мгновений рассматривал пятна на полу. Елена хотела было подойти и тоже на них взглянуть, но отчего-то не решилась. Закончив осмотр, парень тыльной стороной руки – это сразу привлекло ее внимание – подтолкнул дверь ванной, так что та открылась шире, и, заглянув вовнутрь, сразу отпрянул и выпрямился.
– Вы тут одна? – совсем другим, резким тоном осведомился он у Елены.
Женщина кивнула. Ей вдруг стало трудно дышать, и она уже не могла оторвать взгляда от темных засохших пятен на блестящем, только что начищенном паркете.
– Вызываю наряд, – теперь он обращался к вахтерше. – Анастасия Петровна, прикройте, пожалуйста, входную дверь. Аккуратненько, за ручку не беритесь.
– Это кровь? – все тем же страшным громким шепотом спросила та, переводя полный ужаса взгляд на оцепеневшую Елену. – Я сразу поняла – кровь! Когда наш дед в деревне рубил головы курам, мне тошно было, я их после не ела… Видеть не могу, меня прямо трясет…
– Да закроете вы дверь или нет?!
– Что там, в ванной? – Елена не узнала собственного голоса. Он вдруг сделался слабым, тонким и звучал жалобно, будто она просила милостыню.
Милиционер ответил взглядом, в котором читался такой колючий интерес, что женщина окончательно потеряла самообладание.
– А то вы не знаете? – после секундной паузы спросил он.