Константа Роджерса (Т8-25, Мужская дружба, etc) (СИ)

— Альтрон?
— Ну, так он себя называет, так вот Альтрон погнал куда-то в Европу. Тони говорит, что Пим совсем сошел с ума на старости лет, а Лэнг его защищает. У Старка с Пимом какие-то старые счеты, а у Лэнга какой-то совместный проект с ним же. Они готовы в глотку друг другу вцепиться. Ты нам очень нужен, Кэп. Вы оба нам нужны.
— Ты так говоришь, — Баки прошел мимо него в джет и принялся раздеваться, — будто я взял Роджерса в рабство и запрещаю ему спасать мир. Кстати, что Лэнг до сих пор делает у Старка?
— Они что-то вместе изобретают. Наконец-то Тони нашел кого-то настолько же чокнутого, как он сам, и не уступающего ему в языкастости.
— Помирились, значит, — ухмыльнулся Баки, вытаскивая из стопки снаряжения тонкую эластичную кофту, надевающуюся под бронежилет. — Так что Старк?
Стив тоже принялся проверять комплектность своего снаряжения, прислушиваясь к разговору. Ему нравилось, что Баки стал интересоваться еще чем-то, помимо плана операции и самого Стива.
— Тони теперь не сомневается, кто из вас что предпочтет, случись выбирать, и, похоже, ваш вариант выбора ему не по душе. Поэтому прислал меня, чтобы в случае чего я пустил в ход свое обаяние.
— Нам не придется выбирать, — ответил Стив, стягивая футболку. — Мы уже выбрали.
Клинт не стал уточнять, что Кэп имеет в виду. В том, как они с Барнсом без слов помогали друг другу одеться, была видна практика. Их движения словно дополняли друг друга, и глупо было предполагать, что целое может отказаться от половины себя.
— Мы летим или пялимся? — не оборачиваясь, спросил Баки, затягивая на Стиве ремни перевязи.
— Летим, — усмехнулся Клинт. — А то мир спасут без нас.
— Или не спасут, — пробормотал Баки так, чтобы его слышал только Стив, и зафиксировал конец ремня крепления щита. — С этим шлемом надо что-то делать, Капитан, — заметил он, меняя тему.
— Мне нравится.
— Выглядеть как сова?
— О вкусах не спорят.
Баки снова улыбнулся одними глазами, и оглядел Стива с головы до ног.
— Мой вкус безупречен. А это что?
Он перевернул щит, который Стив вытащил из чехла, и обвел кончиками пальцев желтый квадратик полустершегося стикера с надписью «Я приглядываю за тобой».
— Ничего не говори, — попросил Стив, закидывая щит за спину. — Не один ты тут… в последней стадии помешательства.
Баки притянул его к себе и с силой, коротко обжег губы поцелуем. Слова были не нужны. Кому вообще нужны слова при почти вековом знакомстве?
В этом были они все: в мелочах, поступках, готовности драться друг за друга до конца. Сколько бы ни прошло времени, как бы ни кидала их жизнь, у них всегда будут такие вот стикеры-напоминалки. Легкое касание плеча перед прыжком в пропасть — я с тобой. Взгляд на объект, потом друг на друга, улыбка — она хороша. Глаза в глаза, кивок — я вперед, прикрой. И новое: короткое касание пальцев— я твой, и ответное пожатие — знаю.
Ни у одного искусственного интеллекта нет ни единого шанса, потому что люди — это не просто набор функций. Это воля идти до конца за тех, кто остается за спиной. Это стремление выжить и защитить, пусть и заплатив дороже, чем можешь себе позволить. Это желание вернуться домой и, наконец, проговорить всю ночь обо всем на свете, потому что нет теперь запретных тем с тем, кто важнее тебя самого. Это годы плечом к плечу вместо тех, что были порознь, и свет бесконечных утр, и Подоконник, и Башня, и команда.
Это дом, который не отобрать какому-то там искусственному интеллекту, назови он себя хоть Богом. Потому что у каждого в жизни должна быть константа. И Стив свою нашел. Он улыбнулся, глядя, как «константа» устраивает на коленях свою «детку», и включил конференцсвязь.
Конец света откладывался, потому что у Стива Роджерса были другие планы, включавшие в себя Баки Барнса, Подоконник и много других, еще не изведанных мест.
Альтрон был обречен.
The end.