Летний дождь

— И где он… похоронен? Как же это дико звучит…
— Владыкинское кладбище… — Карина подорвалась с места и метнулась в коридор, — сейчас напишу…
Какое-то время в квартире стояла гробовая тишина. Тальков был не в состоянии пошевелиться. Смерть была повсюду. Она словно следила за ним.
Сперва Лера, теперь Дима.
А кто будет следующим?
То, что Нагиева больше нет, отказывалось вписываться в картину мира Игоря. Покончил с собой? Из-за чего? Едва ли на то были достаточные основания. Если смерть Леры ещё можно было списать на алкоголь и психотропы, то Дмитрий никогда ничем не злоупотреблял. Да и не в его характере было решать проблему удавкой или пулей в лоб.
Неужели Игоря правда преследует дурной рок? Неужели портрет действительно обладал некой силой? Но ведь его сожгли…
Вернулась Карина и протянула листок Талькову. Тот молча забрал его и хотел уж было уйти, как вдруг запустил руку во внутренний карман куртки и достал оттуда несколько весомых купюр.
— Ты ведь одна у него была из родных. Возьми, — тихо произнёс и вложил деньги в ладонь брюнетки.
— Спасибо… — только и успела сдавленно ответить та.
Игорь вышел из квартиры Димы и буквально полетел к машине.
… По дороге на кладбище он остановился возле телефонного аппарата и позвонил Шахову:
— Не приеду сегодня. Не могу.
— Что? Но уже ж договорился! Тебя ждут! — что-то жуя, возмутился директор.
— В другой раз.
Голос звучал так, что спорить с Тальковым решился бы только самоубийца.
========== Часть 23 ==========
Найти могилу Димы получилось не сразу. Несмотря на то, что номер захоронения был написан ровным почерком на листе, музыкант слегка заплутал.
Было прохладно. Солнце приятно золотило листву деревьев, а вся атмосфера кладбища была такой умиротворяющей, что Игорь неожиданно для самого себя успокоился.
И когда аккуратная дорожка между рядами вывела его к могиле Нагиева, мужчина даже не сразу понял, что на овальной фотокарточке изображён он… Дима, который ещё совсем недавно был живее всех живых.
Сердце забилось чуть учащённей. Во рту пересохло.
С фото на него смотрели улыбающиеся глаза Дмитрия. Чёрные волосы были убраны в хвост; надет на нём был чёрный пиджак поверх синей футболки.
Тальков прекрасно помнил эту фотографию: Нагиев фоткался на получение прав. Кто бы тогда мог подумать, что через совсем короткий срок эта карточка понадобится для украшения могильной плиты.
— П-привет, — тихо произнёс Игорь, собравшись в мыслями.
Пройдя к могиле, он положил ладонь на каменную плиту, ощутив её прохладу. Видимо, Карина позаботилась о должном захоронении кузена и не поскупилась на могильный камень.
Какое-то время Игорь стоял, прикрыв глаза и охлаждая ладонь. Перед глазами пронеслась вся их с Димой совместная жизнь. Ведь всё было очень хорошо… когда-то было. Это стоило помнить.
Поднялся ветер и послышался тихий шёпот листвы. Тальков открыл глаза и осмотрелся: вокруг не было ни души, только умершие внимательно наблюдали за ним со своих плит и крестов.
Присев на корточки, певец положил на ещё свежую землю четыре гвоздики. Нагиев никогда не любил цветы. Воспринимал разве что гвоздику.
На могиле Тальков обнаружил венок из красных роз. На чёрное ленте красовались золотые буквы: «Честному и благородному милиционеру и просто хорошему человеку от коллег… Помним, любим, скорбим…».
Коснувшись пальцем ленты, Тальков расположился на корточках удобнее и достал из кармана куртки бутылку коньяка, которую купил по пути на кладбище.
Открыв крышку, поднёс горлышко к губам и сделал глоток.
— Вот так оно всё вышло, — произнёс он с горечью, облизываясь.
Алкоголь заставил кровь слегка забурлить.
Игорь отпил ещё раз и ещё.
— Теперь уже и молодые мрут как мухи, — раздался старческий голос за спиной, — а эти паскудники… маги хреновы…
Музыкант медленно повернул голову, не вставая.
Двумя могилами позади стоял старик в чёрном одеянии и сером фартуке. Недовольно морщась, он хватал с могил что-то яркое и прятал в пакет.
— Суки такие, — добавил он и взглянул на Талькова, — да это я не вам. Сектанты расплодились. То и дело нахожу мёртвых крыс, подкопанных на могиле, чьи-то ногти…
— Люди с древних времён таким занимались, — меланхолично ответил Игорь, — к сожалению.
— Так оно и есть. Я тут работаю сорок лет и за эти годы немало повидал. Хоть книгу садись, да пиши, — пройдя к другой могиле, старик забрал и с неё что-то, — вот перья голубя перевязаны и кровью забрызганы… Суки.
— Неужели это кому-то помогает? — делая ещё один глоток, Тальков посмотрел на Диму. Тот словно улыбнулся ему с фотографии.
— Не помогало бы — не делали б. Только плата какая, — распрямившись, старик приблизился к могиле Нагиева.
Тальков смог разглядеть морщинистое простое лицо и короткие седые волосы. Старик как старик. Ничего выдающегося.
— И этот молодой. Сколько ему было?
— Тридцать пять.
— Ужас. Но эти могилы хотя бы спокойные. Не шумят ночами, — махнув рукой, старик пошёл дальше по дорожке.
— Что вы имеете ввиду? — поражённо спросил Тальков, глядя ему в спину.
— Ну, не все же покойники обладают мирным нравом. Знаешь, сынок, чего я видел однажды? — старик остановился и обернулся, странно улыбаясь.
— Что?
— Ходила одна старуха на могилу. Колдовала. Каждую ночь почти приходила: читала заклинания, свечи зажигала, обряды проводила и делала жертвоприношения. Долго ходила, года два. И часто. А как-то ночью я странный звук услыхал и пошёл на него. Увидев в свете луны силуэт, поднимающийся из этой самой могилы, я замер и чуть не рехнулся на месте! Рванул обратно и заперся в сторожке. В окно смотрел, как шатающийся чёрный силуэт еле идёт по дороге. Голова жутко свесилась вправо, руки были согнуты, как у бегуна, а левая нога вывернута. Словно инвалид какой-то. Но какой же это инвалид из могилы вылезет?! Дождался утра и пошёл проверять: могила была раскопана и гроб открыт. Когда начальство приехало, я соврал, что был в другом конце кладбища, цыган прогонял и потому не слышал ничего. Кто б мне поверил? Это ж были первые годы моей службы тут. Но картина эта перед глазами стоит ярче, чем день сегодняшний.
Тальков ощутил, как по спине поползли мурашки. Медленно встал, сжав крепче бутылку:
— И как вы это объясняете?
— Леший его знает. Я с покойниками разговариваю, но знаю, что они мне не ответят, хоть и слышат всё. А тут такое… Но самое странное то, что после обследования могилы, я нашёл там закопанные свёртки с крысиными хвостами, кишками и различные записки на непонятном языке. И ещё там была такая записка: «10 июня 1953 года». А потом я и сообразил, что это и есть сегодняшний день! Старуха дату написала, когда покойник выйти должен был. И вышел. Я всё тогда сжёг. Жуть.
Игорь сглотнул и осторожно спросил, сам не зная, зачем:
— А сейчас что с этой могилой?
— Нету её давно уже. Яма ж одна осталась. Со временем там другого кого-то захоронили. Мрут все как мухи…
Тальков закусил угол губ и вышел на дорогу:
— Вы коньяк любите?
— А кто ж его не любит, — улыбнулся старик, — но не злоупотребляю.
— Держи, — подойдя к старику, Игорь отдал ему бутылку и развернувшись, быстро зашагал прочь.
— Ого! Спасибо, добрый человек! — услышал он довольный окрик позади себя.
От рассказа сторожа певцу стало не по себе.
«Нервы ни к чёрту» — подумал он с раздражением. И неожиданно остановился.
Ему показалось, что на одной из плит мелькнуло знакомое лицо.
Замерев, он повернул голову вправо и ошалел: прямо с фотографии на него смотрела Лера. Она редко улыбалась. Вот и на этой карточке была какой-то слишком грустной.
Сглотнув, Тальков приблизился и печально улыбнулся. Он просто рассматривал лицо подруги, совсем не сразу сообразив, что та похоронена через три могилы от Нагиева. Совпадение? Какое чертовски странное…
И только осознав это, Тальков попятился назад, после чего развернулся и почти бегом покинул кладбище. Когда он торопился к воротам, в шорохе листвы так и слышалось грустное: «вернись, вернись…».