Летний дождь

— О Мальцеве спрашиваете? — шёпотом спросила она.
— Да. Вам что-нибудь из…
— Проходите, — поспешно ответила незнакомка, не дав Нагиеву договорить.
В квартире бабушки оказалось уютно, хоть и очень старообразно: на стенах висели ковры, дешёвые искусственные цветы виднелись в каждой пластмассовой вазе, а их было много. Дима насчитал восемь: три на кухне, три в коридоре на комоде и две в гостиной.
На кухню он попал не на блины. Просто старушка первым делом пошла туда и продолжила поливать алоэ на подоконнике. За окном начинался дождь.
— Звать меня Прасковьей Олеговной. Живу я тут давно, с шестидесятого года. Николая Ильича знала хорошо, он человек был добрый и отзывчивый. Семью свою обожал. А вы зачем им интересуетесь? Из-за Ольги?
— Ольги? — скрестив на груди руки, переспросил Нагиев.
— Дочь его. Умерла в том году. Газом отравилась. Себя и мальчонку своего пятилетнего на тот свет отправила. Жуткая смерть. После смерти Оленьки в квартиру въехали эти вот алкаши. Спасу от них нету, — отставив на стол уже пустую бутылку, Прасковья пошла в комнату, сутулясь и поправляя шаль, — а Николая давно в живых нет, я и не думала, что он понадобиться кому-то мог.
— А почему Ольга покончила с собой? — деликатно спросил Дмитрий, шагая следом.
— С чего вы взяли, что она сама себя? — замерев, Прасковья Олеговна в ужасе уставилась на милиционера, — забыла просто выключить. Причин для таких чёрных дел у них не было. Они счастливы были с сынком. Хотели переезжать в Таллин, Ольге там работу хорошую обещали.
— Хм, — потерев подбородок, Дмитрий остановил взгляд на серванте. За стеклянной дверцей стояли фотографии в старых простеньких рамках. С карточек на мужчину смотрели улыбающиеся лица и среди дородных девиц с длинными косами явно была молодая Прасковья.
— Чаю хотите?
— Нет, спасибо. А Николай Ильич, что же, прямо святым был? — снова глянув на старушку, с подозрением спросил Дима.
— Не думаю, что святым, но хорошим. И за что ему такая смерть? — покачав головой, старушка прошла к окну и задёрнула красно-белую штору, — не люблю дождь. Тоску наводит.
— А как он умер?
— Не знаю точно. Слухи всякие ходили. Но верить же всему нельзя, — неуверенно ответив, Прасковья с тревогой посмотрела на Нагиева, который выглядел слишком заинтересованным, — говорили, что в колодце нашли его. Весь скрюченный, пузырями пошёл, как от химикатов каких-то. Я сама не видела. Но слухи ходили. Хоронили его в гробу закрытом…
Сердце Нагиева ёкнуло. Закрытый гроб? Изменённый до неузнаваемости труп? Конечно же, похоронили не его! Мальцев жив и зачем-то пытается задурить голову Игоря путём гипноза.
— Ольга его по родимому пятну и шраму опознала. Хорошие люди уходят первыми…
Дима как-то странно улыбнулся старушке, а после попрощался и поспешно покинул её квартиру.
Когда он вышел на улицу, ливень уже хлестал по земле так, словно решил затопить Москву.
Полный решимости, он поймал первую проезжающую машину и вернулся в участок. Почти сразу на него набросился Киров, даже не дав снять куртку.
— У тебя ж отпуск! Чего припёрся? Я уж думал, ты у своего красавчика, — хохотнул он, неодобрительно качая головой.
— У кого? — опешил Нагиев и тут же побледнел, — что с ним?
— Из его окна выбросилась девка какая-то, музыкант. В квартире ещё Глызин находился. Интересно, что они там вдвоём делали?
Дима бросился в свой кабинет. Войдя в него, провёл ладонями ото лба в макушке, собирая воду с волос.
После задумчиво взглянул на красный аппарат телефона. И решился. Подойдя к нему, набрал знакомый номер.
— Здарова, Кузьмич. Ага, порядок, — улыбнулся он, — слушай, дельце есть одно. Пошли своих человечков по одному адресу. Нужен тщательный обыск. Кто сделает это лучше тебя, а? Что? Да, можно с собаками. Лишь бы безупречно. Что искать? Жучки, камеры слежения, странные аудиозаписи. Что угодно. Есть подозрения, что там имеет место быть серьёзный гипноз и профессиональное внушение. Спасибо тебе, друг. Буду должен. Ага. Жду. До связи.
========== Часть 17 ==========
Закрыв за собой дверь, Тальков какое-то время стоял в тёмном коридоре. Некая неведомая сила словно удерживала его, хоть в глубине души музыкант и понимал, что это был страх. Перед глазами так и стояло мертвецки бледное лицо Леры. Ещё недавно она обнимала его, дрожа от ужаса, а теперь её не было в этом мире. А есть ли какой-то другой? Тальков не знал. Он не хотел об этом думать, а не думать не мог.
Когда глаза привыкли к темноте, Игорь потянулся к выключателю.
Коридор залил ярко-оранжевый свет. Пришлось прищуриться и осмотреться. Ничего необычного, все вещи покоились на своих местах.
Стянув без помощи рук кроссовки, Тальков снял кожанку и бросил её на комод. После устало провёл ладонями по чуть влажным от дождя, волосам.
Медленно пройдя на кухню, Игорь включил и там свет. На столе так и стояли тарелки с недоеденными бутербродами и закусками. Всё, как и было, когда они с Алексеем пошли в гостиную к Крыловой.
Пройдя к чайнику, музыкант нажал на кнопку и тот тихо зашумел. Прикрыв глаза, потёр виски.
Жутко захотелось покурить.
Выйдя из кухни, Тальков прошёл в гостиную, включил и там свет, по пути беря со стола пачку сигарет и зажигалку. Возле порога на балкон замер, прокручивая в голове вариацию возможного сценария последних мгновений жизни Леры.
А после медленно прошёл на балкон и жадно закурил, глядя в ленивую пелену затихающего дождя.
Снимая куревом напряжение, Тальков снова вспомнил слова Крыловой. Ей снился кошмар. Но за те мгновения, что он наливал ей валерьянку, она никак не успела бы набрать полную ванную воды, а сам он помнил, что не делал этого. Но даже если отбросить это, то как Лера могла выброситься вместе с портретом старика, если он стоял на кухне и даже Глызин видел его, ведь он ещё спросил, кто на нём запечатлён.
— Но как это возможно? Как? — прищурившись, глухо спросил Тальков, ощущая, как мелкие капли хлещут по лицу. И сам не заметил, как выронил сигарету. Та полетела вниз, наверное, так же легко, как и Лера несколько часов назад.
Тишину квартиры нарушил резкий и настойчивый звонок в дверь. По спине поползли мурашки и Тальков на миг сжал руки в кулаки. Кого могло принести в такой час?
— Кто? — спросил он хрипло, подходя к двери.
— Капитан Желтков. Будьте добры, откройте.
Тальков посмотрел в глазок: в кармане коридора стояли трое в форме. Тот, что находился ближе к двери, держал раскрытым удостоверение.
Запустив ментов внутрь, Игорь устало и несколько озлобленно осведомился:
— Чем обязан визиту?
— В связи с самоубийством Валерии Валентиновны Крыловой, у нас есть распоряжение провести обыск. Вы не возражаете? — спрятав корочку, бодро спросил розовощёкий холёный мужчина с бакенбардами.
Тальков возражал. Но чёртова усталость и пережитый шок не дали ему спорить. Он безразлично отвернулся и прошёл в смежную комнату. Включил и в ней свет, усаживаясь на диван.
Обыск длился долго. Тальков всё это время смотрел в стену, подпирая голову кулаком. Следует отдать милиционерам должное: они действовали довольно аккуратно, не по-варварски.
Спустя два часа вежливо попрощались и ушли, ничего не найдя.
Игорь закрыл за ними дверь и еле дошёл до спальни. Первым делом бросил взгляд на стену. Портрета не было. И куда он делся мужчина не имел понятия.
Дойдя до кровати, он рухнул на неё, моментально вырубаясь.
— Вот, значит, как? — раздался тихий голос, в котором отчётливо слышались нотки властности, — ты решил променять знание на сытое существование? Получается, я ошибся в тебе?
Игорь распахнул глаза и увидел силуэт, стоящий возле кровати. Он был полностью погружён в темноту, но казался знакомым.
— Кто ты? — хрипло спросил музыкант, хоть в глубине души и знал ответ на этот вопрос.
— А ведь нам было так хорошо вместе. Ты почти что стал моим, — тише добавил человек.
— Уйди, — мотнув головой, отозвался Игорь, ощущая, как конечности парализует. Уже знакомое, но такое отвратительное ощущение…